Не ходите, дети, в африку гулять! (Трагикомический фарс в трех частях, с прологом и эпилогом)

Пролог.

Вечно эти часы идут как им вздумается! Сколько ни пыталась я добиться синхронности — все без толку. Одни упорно убегают вперед, другие отстают. Пустяк, конечноѕ Вот только яйца вкрутую получаются — обидно. Не люблю я их. А все потому, что засекаю по одним часам, а слежу по другимѕ Примерно с такими мыслями проснулась я однажды хмурым зимним утром. Стоп! Откуда я знаю, что оно хмурое, если времяѕ 7.01? 7.04? 7.06? Аѕ какая разница! Все равно надо вылезать из теплой постели в холодный мир, собираться и идти на урок. В последнее время работа вызывала у меня вполне искреннюю ненависть. Раздражало все: необходимость вставать в такую рань, топтаться на промерзшей остановке, ждать мифического автобуса, который мог и не приехать, и в этом случае — показывать акробатические трюки в маршрутке за свои же 20 рублей (это при зарплате в 2500), идти в класс и в 155-й раз объяснять Иванову, что слово «река» проверяется словом «речка»… Но все это были мелочи, все это можно было пережить. Можно было пережить даже необходимость работать в женском коллективе. Но с чем я так и не смогла смириться, так это с отношением администрации школы.

История первая: назидательная

Когда я пришла устраиваться на работу, директор и завуч старших классов показались мне милейшими людьми. В ходе доверительной беседы мне доброжелательно обещали учесть все мои пожелания и не загружать методической работой, поскольку я ещё студентка. Но уже на второй рабочий день я поняла, как ошибочно бывает первое впечатление. После уроков директор вызвала меня к себе и с милой улыбкой спросила, как дела. Я радостно (и совершенно искренне) сообщила, что наладила с детьми контакт, учебный процесс идет и в целом все хорошо. Наивная, я думала, меня поддержат, а может быть, даже похвалят. Но вместо этого я услышала следующее: «А я считаю, что у вас не все в порядке. Вы не умеете держать дисциплину на уроке».

В таком случае обычно говорят: «упал с небес на землю» или «стоял как громом пораженный». В общем, я валялась на земле, пораженная громом. Нет, дело было не в том, что она сказала. Может, с точки зрения опытного педагога, дисциплина и была нарушена. Дело было в том, как она это сделала. Это был третий настоящий урок в моей жизни, а «вы не умеете» было сказано с такой категоричностью, будто у меня за плечами минимум десять лет стажа. Окончательно меня добил рассказ о том, на каком основании был сделан этот вывод. Оказывается, под дверями моего кабинета… подслушивали! Оправдание подобного метода звучало следующим образом: «Когда директор присутствует на уроке, дети в любом случае ведут себя хорошо». Логика железобетонная — спору нет! Наверно, с такой хорошо жилось в 37-м году.

Как выяснилось позже, отношение администрации школы ко всем молодым учителям, по причинам, оставшимся мне неизвестными, сродни отношению к врагам народа, которых, как известно, надо уничтожать, если не сдаются.

Мораль сей басни такова — устраиваясь на работу, надо общаться не только с начальством, но и с потенциальными коллегами. Этот урок я усвоила на всю жизнь.

История вторая, комическая

«Хотелось бы знать, Зинаида Анатольевна, чем Вы занимаетесь в рабочее время?» — раздался за моей спиной противный голос. «Вот черт!» — только и подумала я. Следом за этой мыслью возникли две другие. «Скажи ей что-нибудь эдакое, чтоб от злости позеленела! Ты же можешь!» И вторая: «Возьми себя в руки и просто ответь на вопрос».

А что отвечать? И так видно. В так называемое рабочее время я сижу в учительской и читаю книжку. Почему в учительской? Потому что у меня нет классного руководства и, следовательно, кабинета. Почему книжку читаю? Потому что давно переписала диктант со своими двоечниками, а тетради проверяю дома (при отсутствии класса таскать их из дома в школу и обратно удовольствия мало). Одним словом, нечего мне здесь делать во время каникул, но это никого не волнует. Нагрузка восемь часов в неделю? Вот и сиди свои часы, а что на носу сессия и неплохо было бы серьезно взяться за диплом — это твои проблемы.

К сожалению, притвориться глухой (и слепой, на всякий случай) было нельзя, поэтому я постаралась совместить оба варианта и ответила «любимому» завучу: «Читаю книгу, Мариванна. „Творческая эволюция“. Вам, конечно, знакомы труды французского философа Анри Бергсона, основателя позитивизма. Но меня сейчас интересует его концепция времени как длительности. Я, видите ли, пишу диплом о специфике хронотопа у Франца Кафки, и, как вы понимаете, мне не обойтись без описания этой теории».

Выпалив все это на одном дыхании, я исподтишка наблюдаю за реакцией (надо заметить, что завуч — математик). Не позеленела, конечно, но тоже неплохо. По крайней мере, наглости спросить, нет ли у меня других дел, не хватило. «1:0 в мою пользу», — подумала я, и четыре часа бесцельного сидения не показались мне совсем уж бесполезными.

История третья, трагическая

Конец педагогической практики (о счастье!) неотвратимо приближался — и пора было заняться оформлением необходимых документов. С этой целью я отправилась в кабинет директора. Вообще-то, с первых дней работы у меня появилось горячее желание повесить над дверью табличку: «Оставь надежду, всяк сюда входящий», но сейчас в гамме моих чувств явно присутствовало что-то похожее на радостное ожидание. Ещё бы, ведь конец моих мучений был не за горами.

Посмотрев на мои бумажки, директор задала вопрос, которого я ожидала: «Вы собираетесь у нас остаться?» За практику мне должны были поставить оценку, и я не без оснований полагала, что это могла быть и тройка. А при таком раскладе под угрозу вставал мой красный диплом. Вообще-то, я никогда не ставила себе цель получить его — просто привыкла делать все, за что берусь, как можно лучше. Да и какой труд учиться на филфаке на «отлично» человеку, который любит читать, умеет литературным языком излагать мысли и обладает хорошей памятью? Но лишаться честно заработанной красной корочки только из-за откровенно враждебного отношения одного человека?! Ну уж нет! Поэтому я не моргнув глазом соврала, что собираюсь остаться. Кроме того, мне было интересно, как директор отреагирует на такое заявление.

Однако то, что я услышала, меня поразило. Может, это Бог наказал меня за вранье. Директор заявила, что её очень расстраивает мое решение, потому что я не умею преподавать и даже не пыталась чему-то научить детей. Мне до сих пор обидно — особенно учитывая то, что все мои отличники и хорошисты (две трети класса) подтвердили свои оценки у нового учителя. А тогда, выйдя из кабинета, я просто расплакалась. В голове была одна мысль: «Когда все это кончится?»

Эпилог

Было погожее апрельское утро. Несмотря на ранний час, солнце грело почти по-летнему. Кое-где в темных углах ещё ежились почерневшие кучки снега, но было ясно — дни их сочтены. Воздух был свеж и пахуч. Стоп! Это уже из темы «правописание кратких прилагательных с основой на щипящий». Опять школа! Хотя сейчас я её почти любила, потому что закончился мой последний рабочий день в этом аду. Сердце переполняло восхитительное чувство свободы, к которому примешивалась легкая грусть от прощания с детьми. Все-таки я успела привязаться к ним за этот учебный год, но, к счастью, не так сильно, чтобы это могло повлиять на мое решение уволиться.
В голове промелькнула дикая мысль: «Может, надо было остаться и попытаться доказать, что ты не верблюд?» Впрочем, её тут же задавила своим авторитетом другая: «Ага! Ты вспомни, сколько людей в школе пошли по этому пути. И что?! Разве можно доказать дальтонику, что красное — это зеленое?»

Спорить с этим утверждением было невозможно, и я окончательно уверилась, что мой уход из школы — не позорное бегство при столкновении с трудностями, а спешная эвакуация из горящего здания с целью спасения собственной шкуры. В конце концов, когда Кутузов приказывал отдать Москву наполеоновским войскам, он тоже отступал, но все мы хорошо знаем, чем это закончилось.

И правда, зачем тратить бесценное время на войну, если жизнь сама все расставит по своим местам!

Зинаида КОРОЛЬ