Империя наносит ответный удар

Язык мой — враг мой. Банальщина? А правда! Если бы не мой болтливый язык, многих неприятностей я бы избежал. Вот, например, зачем в военкомате на медкомиссии на вопрос: «Служить-то хочешь?» — ответил: «Что я, дурак что ли!». Ведь знал, не призовут — студенческая отсрочка. Тогда зачем? Да по дури. И расплатился по полной — прогнали меня через всех врачей, даже таких, о которых вы и не слыхивали! На милицейском языке это называется «с особой жестокостью».

Или вот другой случай. Спрашивает меня сестра: «С Юрочкой посидишь пару часиков?» — «Конечно, — отвечаю я, — чего ж не посидеть с родным племянником?».

Вы «Знакомство с Факерами» смотрели? Так это цветочки. Мой двухлетний «изверг» почти довел меня до умышленного убийства, но в состоянии аффекта, правда.

Самое веселое началось, когда эта «пара часиков» закончилась. Пришли родители изверга, а он и говорит (обычно во рту каша-кашей, а тут четко так): «А Андюша меня бил! И на синяк под глазом показывает — сам ударился, Богом клянусь! И ругался нехорошими словами (и тут такое завернул!)». Оправдывался я рьяно — не помогло. Отец изверга стоит, кулаки сжимает (а парень-то он не хилый). До побоев не дошло — сбежал. Они с сестрой потом со мной два месяца не разговаривали. Знаете, когда простили? Это тоже история забавная: пошли отец с сыном в магазин. Сын стал клянчить машинку, отец не купил. И тогда дома этот маленький садист и говорит маме: «Папочка на меня кричал, потому что мне тетя не понравилась!» — «Какая тетя?» — завопили одновременно родители (правда, с разными интонациями: сестра — с напором, муж её — с возмущением). А Юрочка и выкладывает: «Та тетя, красивая, с которой папа обнимался». Что было — не передать! А «тетя» — это продавщица лет пятидесяти в отделе бытовой химии!

Но апогей моей болтливости случился недавно, и в самый важный момент — при знакомстве с родителями моей девушки. Но начну по порядку.

Встречаемся мы давно — года два уже, но домой она меня никогда не приглашала. Да я и не рвался, когда узнал, что папаша её — декан из моего университета. Слава Богу, не моего факультета! Так вот, оказалось, что человек он жесткий, строгий, старорежимный даже, и главное, совершенно не признает ничего, чего не было при советской власти.

Особую ненависть у него вызывают БМХ и их наездники, коих ученый муж называет ублюдками-переростками. Надо ли говорить о том, что (по счастливой случайности) я и являюсь таким ублюдком! Ну люблю я погонять, попрыгать, адреналин люблю, компанию единомышленников! Да я на этот БМХ целый год работал как проклятый — копил.

Короче, все дозрели — настала пора знакомиться. Айя (девушка моя) дрессировала меня неделю: как говорить, что говорить, как себя вести, что надеть! Но самое главное — ни слова, ни полслова о БМХ. Даже под пытками!

И вот настал страшный день: с вымытой головой, в костюме и с букетом для «тещи» я стою перед заветной дверью. Нажал звонок — зазвучала «Широка страна моя родная». Даже не удивился. Дубовая дверь медленно отворилась — на пороге стояла очень симпатичная женщина — «теща». Она мне понравилась сразу. Немного отлегло. Ведь не будет же такая милая дама жить с чудовищем? А вот и нет, живет.

Вышло чудовище в шелковом халате и накрахмаленной белой рубашке, оглядело меня с ног до головы и отчеканило: «Плохо начинаете, молодой человек, опоздали на пять минут». А я: «На три — у Вас часы спешат». Брови чудовища поползли куда-то далеко-далеко наверх (на затылок, что ли). «! — подумал я, — кто меня за язык-то тянет! Сейчас выставят». Но не выставили — пригласили в «залу». Вошел, на стол (слюнки потекли) и не смотрю, рассматриваю, как велела Айя, книги. А книги все раритетные, в золоченых переплетах — руками (как было велено) не трогаю. Интеллигентность изображаю. А сам думаю: только бы не проколоться — лишнего не сказать. Ну точно разведчик во вражеском логове. Чудовище немного понаблюдало за мной и к столу все-таки пригласило.

Со столовыми приборами я обращаюсь мастерски — бабушка все детство дрессировала. Мое умение выбрать из трех вилок нужную смягчило хозяина, и он стал со мной разговаривать. Спектр тем широк — ну чистый допрос. Я отвечал «правильно» (даже звонок другу не понадобился). Далось мне это нелегко — в голове все время вертелся список запрещенных ответов, главный из которых, конечно же, БМХ. От напряжения даже в висках застучало.

От вкусной еды все немного размякли и даже подобрели как-то. И тут спрашивает меня профессор о том, как я к спорту отношусь. Вот он — момент истины.

Я весь напрягся, про футбол-хоккей сказал. А хозяин заинтересованно так говорит: «А к экстремальным видам спорта Вы, молодой человек, как относитесь?» Я и глазом не моргнул: «Знаете, мне они не интересны. Считаю это пустым времяпрепровождением». Вру, как по написанному. Внутри — тетева натянутая. И только одна мысль пульсирует: «Не проколоться бы, не проколоться». А хозяин доброжелательно так: «Я потому спрашиваю, что вижу у Вас шрамы на лице. Вот и подумал, что Вы любитель экстрима». И тут я то ли от напряжения постоянного, то ли от облегчения, что можно, наконец-то, хоть слово правды сказать, говорю: «Нет, это меня в ментуре отметелили!»

Немая пауза. Воздух вдруг как бы сгустился… Понимаю, сказал что-то не то, пытаюсь исправить ситуацию: «Мы в кафе день рождения праздновали, и к нам какие-то фанаты домотались — вот и сцепились. А хозяин ментуру вызвал». Гордился я собой секунд пять — как же, ведь ни слова про БМХ так и не сказал.

Ну, а потом империя нанесла ответный удар, и меня спустили с лестницы!

Айя меня простила — смеялась даже потом! через месяц. Ещё четыре месяца нам пришлось встречаться на явках и с паролями. Пока родители любимой не уехали в Чехию — чудовище туда преподавать пригласили.

Сейчас — лафа. И строки эти я пишу свободно только потому, что знаю: не прочитает их «тестюшка».

А если вдруг прочитает?.. Ох язык мой — враг мой!

Андрей ШЕВЧУК