И жизнь, и слёзы, и любовь

Всегда любопытно заглянуть в чужие квартиры, узнать, что скрывается за кирпичными стенами. Перепись предоставила мне такую возможность — иногда жизнь оказывается намного интереснее, чем самая изысканная фантазия.

КВАРТИРА №1. ПРОВЕРКА

Я поднялась на третий этаж, еле передвигая от усталости ноги, и быстро позвонила в очередную железную дверь.

— Кто? — раздался скриплый старушечий голос.

— Добрый вечер! Я — ваш переписчик. Откройте, пожалуйста, дверь.

— Переписчик? А я вас вчера ждала, по телевизору сказали, что вчера перепись была.

— К сожалению, мы не  можем сразу всех переписать и посетить в первый день переписи, все в свое время.

— А где ваши документы?

— Вот. Удостоверение.

— В глазок его, деточка, и подержи подольше, я пока за очками сбегаю, а то ничего не  вижу.

Вот бабуля попалась. Нечего сказать. Через минут десять за дверью началось какое-то оживление, дверь открылась на мгновенье и с грохотом захлопнулась прямо перед моим носом.

— А где же ваш свисток? Покажите! По телевизору сказали, у каждого должен быть свисток.

— И еще фонарик! — поддакнул чей-то грубый голос.

— Нет у меня фонарика, его не  всем выдали, на всех не  хватило. Свисток вам тоже в глазок показать или вы, может быть, по телефону перепишитесь, если так боитесь.

— Нет. Не  уходите! Мы сейчас откроем. Что мы, нелюди какие. Мы хотим, как все, переписаться.

Дверь, наконец-то, открылась, и передо мной стояла низенького роста сгорбившаяся старушка с изумительно пронзительными голубыми глазами.

— Не  обижайся, детка, мой старик говорит, нужно быть осторожными. Проходи, не  разувайся, грязно тут у нас. Стара стала, спина болит нагибаться. Присаживайся.

Из комнаты на костылях вышел лысенький дед.

— Все переписчица показала?

— Васенька, не  волнуйся, она настоящая переписчица, только фонарика ей не  хватило, а так я все посмотрела.

— Ладно, пошел я, сама все скажешь, да смотри, лишнего не  болтай!

Дед ушел, сурово посмотрев на меня. Старушка проводила его глазами и мило улыбнулась.

— Вася раньше в КГБ работал, никому не  доверяет. Вот уже старик, а бдительность не  потерял. Так-то чего бояться? Воровать у нас, сама видишь, — нечего. Я и сама на переписи в двадцатых годах работала, даже запись в трудовой есть. А зачем переписывают, опять реформы начнут? Ты пиши, пусть пенсию подымут, а то не  хватает. Нам бы с дедом хватило, а внучку ж еще подымать. Молодая она, работу никак не  найдет, вот дела пошли — работы нет.

— Внучка проживает с вами?

— Приходит иногда, за деньгами. Стыд-то какой, связалась с женатым, никого не  слушает. И дед ей говорил, ругался. Толку нет. Все равно помогаем ей — родная же. Родители ее развелись, когда маленькая была, мы и воспитывали. Дочь у нас непутевая, уехала в Литву и с концами, ни  духу ни  слуху. Отец Вареньки запил, не  до дочки ему, до сих пор мучается, где бы ему спирт достать. Мы Вареньку и в школу отправили, отличницей была, и в институт, а она…

— Нина! Опять ты лишнее болтаешь! Говори по вопросам анкеты! — крикнул из комнаты дед Вася.

Старушка встрепенулась, обиженно поглядела в сторону комнаты, тяжело вздохнула.

— Давайте, деточка, по анкете, а то и впрямь лишнее говорю, хотя это все наша жизнь…

КВАРТИРА №2. КОШКИН ДОМ

Едва успела я позвонить в дверь и произнести: «Здравствуйте! Я — ваш переписчик», как дверь распахнулась. На пороге стояла высокая толстая женщина средних лет, на голове у нее торчали в разные стороны бигуди, на руках мурлыкал огромный рыжий кот.

— Девушка, давайте быстрее, проходите! Вы меня узнали? Я — артистка музыкального театра, пою в опере. У меня сегодня выступление. Держите мое сокровище, я пока приведу себя в порядок.

Артистка положила мне на руки своего кота. Я, конечно, люблю животных, но не  таких тяжелых.

— Вот, чешите у него за ушком, он так любит. Давайте, давайте, спрашивайте, я же говорю, что занята.

Я попыталась одной рукой держать «сокровище», другой открыть портфель и достать анкету.

— Быстрее. Присаживайтесь на диван, вещи можете отодвинуть. У меня творческий беспорядок! Квартира съемная, не  моя. Зарплаты хватает лишь на корм моим лапочкам. Видите, какие они породистые. Правда, Маня похудела.

Тут я увидела Маню и еще пять кошек. Худышка Маня весила где-то пять кило, она еле вмещалась в пластмассовый таз, который стоял посередине комнаты.

— Обожаю кошечек! Посмотрите на их прически. У нас даже нет нормального парикмахера.

Оперная дива бросила снимать бигуди и стала целовать каждую кошечку, доставая их из тазиков, в которых те лениво спали.

— Их вы переписывать будете?

— Нет, это перепись людей.

—Какая несправедливость! Кошки — единственные члены моей семьи. Запишите, и скажите своему начальству, что это возмутительно, всех не  переписывать. Пусть в следующий раз в переписи будет вопрос про домашних животных!

Я понимающе кивнула головой, положила рыжего кота рядом и достала бланк анкеты.

КВАРТИРА №3. СОБАЧЬИ БЕГА

— И это все? — спросил Федор, уже ответивший на вопросы анкеты.

— Да, спасибо, — ответила я. Федор пошел меня провожать, как вдруг из ванной раздался жалобный визг.

— Что это?

— Да так, хочешь, посмотри. Федор открыл дверь в ванную, и я увидела маленькую ручную собачонку, бегавшую кругами по ванной. Собачка пыталась выкарабкаться, но стенки ванной были слишком скользкими, а ее коготки слишком маленькими, поэтому все попытки выбраться на волю оставались безуспешными.

— Почему вы мучаете собачку?

— Кто еще кого мучает! Я когда с Галей познакомился, эта тварь уже у нее была. Помню, пришел в первый раз кран чинить, сантехником тогда работал, Галя мне сразу приглянулась, слово за слово — она меня чаем хотела напоить, а эта собака давай рычать, за штаны меня таскать, горе прямо такое. И так каждый раз, ударить ее не  могу при Гале, очень она ее любит. Вот десять лет вместе живем, а все по-прежнему: кусается, да так больно, ботинки мои прячет, лает на меня, как к Гале близко подойду. Единственная радость для меня, когда жена уходит, собачку в ванной запираю, и начинаются собачьи бега. Не  хочет Вега по-хорошему со мной дружить, а кто его знает, может это и есть собачья преданность…

КВАРТИРА №4. НЕГОДЯЙ

Только я дотронулась до кнопки звонка, как соседняя дверь резко открылась и старушка испуганным голосом завопила:

— Девушка! Не  надо, не  звоните! Там знаете, кто живет?

— Извините, что-то не  так?

— Я вижу, вы девушка красивая, добрая, как бы чего с тобой не  случилось. В этой квартире живет молодой парень, один живет, девок разных привозит, друзья у него шумные, гулянки постоянно, драки, наркоманы ходят. Мы уж с соседкой и в милицию жаловались, а у него отец главный там, так никакого толка. Один раз он даже мать свою родную в квартиру не  впустил. Бегала она под окнами, кричала, по телефону его вызванивала. Пришлось двери с помощью охраны открывать. Сыночек пьяный спал, ничего не  слышал. Одно беспокойство матери. Ее-то с детства знаю. Валентиною зовут, сейчас нигде не  работает. Раньше секретарем в милиции работала, потом замуж вышла за полковника. Бил он ее, все Валя терпела ради сыночка своего ненаглядного, а он, видишь, негодяй такой, наверное, сам стал уже наркоманом, а может и убил кого.

— Простите, но мне нужно и его переписать.

— Ладно, мое дело предупредить. Или вот что: ты иди, а я на лестнице постою, покараулю, если крикнешь — услышу, подмогу позову.

— Спасибо.

Я с опаской ждала, пока откроют дверь. Негодяем оказался парень двадцати пяти лет. Он спокойно ответил на все вопросы и показался мне неопасным. Он проводил меня до двери и горько усмехнулся, поглядев в глазок.

— Ну и соседка у меня! Вам, наверное, тоже про меня всякие страсти рассказала? Знаете, она всем моим гостям такую ерунду говорит. Я и наркоман, и алкоголик, и маньяк. А все из-за того, что мама моя замуж за жениха ее дочки вышла. Переезжать нужно, квартиру эту продавать, а я маме все сказать не  могу причину переезда — волновать не  хочу. Придется что-нибудь придумать…

Ольга Князева, РХТУ