Петровский бульвар

После шумного и многолюдного Тверского и широко раскинувшегося Страстного бульваров Петровский кажется заброшенным и диким, и в этом состоит его главная прелесть. Хищные взгляды московских градостроителей редко обращаются сюда.

Площади на месте Петровских ворот Белого города не образовалось, нумерация домов, ограничивающих ее (№27, 29, 28/2, 30/7, 32), идет по улице Петровка, о которой непременно нужно сказать несколько слов. Петровка, так же как и Большая Никитская и Тверская, — одна из старейших улиц Москвы. Вела она в Занеглименье (территории на северо-западе от Кремля, на правом берегу реки Неглинной), в села Высокое и Сущево (в районе современного Сущевского вала).

Планировка старинных кварталов в районе Неглинки, Петровки, Кузнецкого Моста сложилась в XIV–XV веках и во многом определялась особенностями береговой линии Неглинной. На более высоких местах строили монастыри-крепости (Петровский, Рождественский). Они были составной частью внутреннего оборонительного кольца города. Соответствующие радиальные улицы — Петровка и Рождественка соединяли монастыри с Кремлем и Китай-городом. Позже здесь возникли ремесленные слободы кузнецов (отсюда наименование улицы Кузнецкий Мост), мастеров по отливке пушек и колоколов (Пушечная улица), ткачей, которые поставляли царскому двору скатерти-«столешники» (Столешников переулок).

В XVII— XVIII веках на смену слободам ремесленников и служилых людей пришли усадьбы дворян и бояр. А потом здесь стали селиться и богатые купцы. Время пощадило Петровку, в отличие от других древних улиц, Пречистенки, Остоженки, и особенно Тверской. Она не знала переименований и основательной реконструкции; находясь в центре города, улица не стала парадной и элитной, поэтому в советские годы, да и в наше беспощадное время сохранила старомосковский дух.

Во многом это произошло благодаря старинной обители, давшей Петровке название, Высокопетровскому монастырю. Его основание связано с именам святителя Петра, митрополита Всея Руси, который в 1325 году перенес первосвятительскую кафедру из Владимира в Москву, положив тем самым начало возвышению будущей столицы и московского князя Ивана Калиты.

Самая распространенная версия состоит в том, что Петровский монастырь, освященный первоначально во имя апостолов Петра и Павла и поэтому называвшийся Петропавловским, повелел заложить в 1326 году Иван Калита. По легенде и записи в Степенной книге, князю Ивану Даниловичу, охотившемуся на берегах Неглинной, было видение: высокая гора, покрытая искрящимся снегом; затем снег растаял, а гора исчезла. Князь рассказал о видении митрополиту Петру, и владыка дал такое толкование: «Снег — это я. Я скоро преставлюсь. А ты возвысишься своими делами, но придет и твое время. Умрешь и ты…». Петр скончался через год, в декабре 1326 года. Тогда же Иван Калита заложил обитель на месте привидевшейся ему снежной горы. А через 14 лет он умер, и действительно прославил свое имя, свой род и свой город.

Петровский монастырь был сторожевым. Он сильно пострадал от татарских полчищ, а пожар 1492 года причинил ему такие повреждения, что требовалось восстанавливать обитель почти заново. В 1514 году старый деревянный собор был разобран, и на его месте итальянский архитектор Алевиз Фрязин за три года выстроил новый каменный, освященный уже во имя святителя Петра, Митрополита Московского.

Предположительно тогда монастырь и стал именоваться Высокопетровским, так как находился на окраине стоявшего на крутом берегу Неглинной села Высокое.

С конца XVII века древняя Боголюбская церковь монастыря стала усыпальницей рода Нарышкиных. Эта боярская фамилия, и прежде всего царица Наталья Кирилловна, сделали значительный вклад в обновление обители. Не жалел средств для этой цели и Петр I. Это он восстановил Боголюбскую церковь, ставшую усыпальницей рода его матери, и основал церковь преподобного Сергия Радонежского: в память о своем спасении в Троице-Сергиевой Лавре во время стрелецкого бунта. При Петре в монастыре появился и новый собор во имя Митрополита Петра, возведенный на месте постройки Алевиза Фрязина, и красивые стены, дожившие до наших дней. В 1812 году в монастырь ворвались французские солдаты. Их «главным штабом» стала Боголюбская церковь: в поисках сокровищ они вскрыли и разграбили захоронения Нарышкиных и других знатных дворянских семей, а наполеоновский маршал Мортье, назначенный военным губернатором Москвы, здесь приговаривал к смертной казни москвичей, обвиненных в поджогах. Перед монастырской стеной, выходящей на бульвар, захватчики расстреляли 13 человек и повесили их на фонарных столбах.

В 1926 году монастырь был закрыт. В палатах открыли шляпную мастерскую и чайную, в Сергиевской церкви — спортивный зал, а в братских кельях разместился Государственный литературный музей. В Петровском же соборе устроили склад художественных фондов.

Но вот в чем особенность истории Высокопетровского монастыря: несмотря на советские антирелигиозные преобразования, духовная жизнь здесь не была прекращена полностью. Благодаря настоятелю обители, владыке Варфоломею, какое-то время в монастыре практически подпольно существовала Духовная академия. Стоит ли говорить о том, какой это был риск!

В 50-е годы началась медленная реставрация, а в 1992 году состоялось первое богослужение.

Но вернемся к мирской жизни: напротив монастыря, в усадьбе Губиных (Петровка, 25), в 1880-х годах открылась частная гимназия Крейсмана, куда принимали всех исключенных из московских казенных гимназий учеников. Но даже из этого демократического учебного заведения выгнали Валерия Брюсова — за издание школьного журнала, в котором пятиклассник вольно развивал атеистические и республиканские идеи.

Петровский монастырь дал имя не одной улице в этой местности, но лишь одно кажется москвичу необычным — Петровские линии. Это название действительно уникальное: в Москве вы больше нигде не встретите подобного. Зато оно очень хорошо известно жителям Санкт-Петербурга: Васильевский остров пересекают 14 параллельно проложенных улиц, стороны которых именуются линиями.

Что касается Петровских линий, конечно, имя свое они получили не без влияния Санкт-Петербурга, только московские представляли собой не стороны улицы по берегам канала, а торговые ряды. В 1876 году «Товарищество Петровских линий» приобрело этот участок земли для прокладки проезда и строительства зданий, в которых разместились магазины и жилые помещения.

Сам Петровский бульвар был разбит в начале XIX века — в это время начал формироваться и его современный облик. Монастырские дворы переходили в руки частных собственников, в основном купцов. Они охотно селились в этом исстари торговом районе. Небольшие капиталы и прижимистость новых владельцев определили характер застройки. Она была очень плотной, дворы были тесные, лестницы узкие, а садов и вовсе не было. Поэтому выглядит Петровский бульвар довольно скромно.

От Петровки бульвар отгораживает трехэтажный дом (ул. Петровка, 30/7). Это интересный памятник времен царствования Павла I, одна из гостиниц, которые по указу императора были сооружены вдоль Бульварного кольца на месте бывших воротных башен. Большая часть гостиничных зданий, возведенных по проекту известного архитектора Василия Петровича Стасова, не дожила до наших дней.

Самая старинная из построек бульвара — дом №6— 8. Это бывший дворец екатерининского вельможи графа Р. Е. Татищева, внука знаменитого историка Василия Никитича Татищева, постройки 1786 года.

Напротив дома №19, по четной стороне бульвара, на углу с Крапивенским переулком располагается Константинопольское патриаршее подворье (дом №4\10). Это здание вы сразу узнаете благодаря его необычной и яркой внешней отделке. В глубине переулка виднеется Церковь Сергия «что в Крапивках», известная также под названиями «в Старых Серебряниках», «в Новых Сторожах» и «у Трубы близ Петровского монастыря». По ней переулок назывался ранее Сергиевским. Эта церковь известна с XVI  века.

Современное название переулка — Крапивенский — иногда связывают с зарослями крапивы, якобы особенно буйно росшей здесь. Однако более достоверной кажется другая версия. В Москве переулки обычно назывались по фамилии наиболее заметного землевладельца, проживавшего в них. В исторических документах упоминается имя некоего коллежского асессора Алексея Крапивина, жившего здесь. Возможно, именно он и «подарил» переулку имя.

Зинаида Король, ИМЛИ