Открываю глаза. За окном стоит непроглядная ночь. Настойчиво и упрямо звонит будильник. Оглядываюсь по сторонам — в моей комнате спят двое каких-то парней. «Кто это?» «Куда я попал?» В голове какая-то неразбериха. Пока что ничего не понимаю. Стук в дверь. А за ней голос: «Ребят, вставайте, пора идти на завтрак!» Именно так для меня начиналось каждое утро студенческой практики в Челябинске. Думаю, не ошибусь, если скажу, что для каждого из нас оно было одинаковым.
Москва, 2005 год. Я тогда учился на 5 курсе РХТУ. В начале февраля я пришел на кафедру за расписанием и тут же узнал, что в марте наша группа поедет на заводскую практику. Половина — в Новочеркасск, половина — в Челябинск. И конечно, с преподавателем. Не вдаваясь в подробности моей специальности, скажу лишь, что завод, на который нас отправили, — крупное предприятие металлургической индустрии, расположенное в промышленной зоне Челябинска. Впрочем, весь Челябинск — это большая промышленная зона. Если вы хотите полюбоваться дымом и туманом всех цветов радуги, увидеть угольный снег и покормить собаку необычно зеленого окраса, то вам обязательно нужно съездить сюда.
И вот мы здесь. Воскресное утро. У поезда нас встретили и повезли в санаторий. Приятный такой особнячок в стиле «советский детсад». Первый день был просто сказкой. Мы привели себя в порядок, перекусили и поехали знакомиться с городом. Всю оставшуюся часть дня гуляли, встречались с новыми людьми, общались и вообще прекрасно проводили время. Приехали только к вечеру. Собрались в одной из комнат и стали делиться впечатлениями. На часах по местному времени около десяти. То есть всего лишь восемь по московскому. К нам заглянул наш препод и напомнил, что пора бы уже ложиться спать, потому как вставать рано, нужно успеть умыться, позавтракать, да еще доехать до завода. «Подъем — в шесть ноль ноль», — сказал он. Но, увидев нашу реакцию, добавил что-то вроде «ну как хотите» и исчез за дверью. После этого мы сидели еще часа четыре.
И вот оно — утро. Понедельник. Ощущение такое, что проснулся среди глубокой ночи, посмотрел на будильник и понял, что спать тебе еще как минимум часов пять, и снова лег в постель. Тогда было именно так. С одним отличием — нужно было встать и любыми способами доползти до душевой. В коридоре ходят какие-то сомнамбулы с шепотом «мы бодры, веселы». Секунд десять спустя ты узнаешь в них одногруппников. На завтраке многих не досчитываешься. За столом борешься со сном, пытаешься не заснуть в омлете. Потом с мыслями «ну, в автобусе-то я отосплюсь» идешь на остановку. Подъезжает какая-то банка на колесах, уже до отказа набитая людьми. Ты втискиваешься и еще час едешь до завода. Единственным бодрым человеком среди нас тогда был наш препод. «Минут через пять приедем», — говорит он. Ты открываешь глаза. Впереди как будто темная пустыня, среди которой, как башня Саурона, одиноко стоит высокая дымящаяся труба. Ты словно герой «Властелина колец», но у тебя желание добраться туда и самому броситься в кипящую бездну. Однако все не так уж и плохо. Каждое утро у проходной нас встречал человек и отводил в «Красный уголок». Так на заводе называлась небольшая комната для собраний, сохранившая колорит советских времен — кое-где лежал «Капитал» Маркса, а на стене висел огромный портрет Ленина. Именно здесь мы ждали своей участи. Как оказалось, на заводе были не очень рады нашему приезду — никому не хотелось возиться со студентами, водить по цехам, показывать на установки и выслушивать глупые вопросы — «а зачем здесь эта штуковина торчит». Пока наш преподаватель договаривался с начальством, мы были предоставлены сами себе и около часа проводили в «Красном уголке». Там было тепло и уютно. За час мы успевали поспать. Я иногда читал вслух рассказы О,Генри, а затем и сам засыпал. Чуть более бодрые, мы шли в какой-нибудь цех, где до полудня нам устраивали экскурсию. Конечно, мы были знакомы с тем, о чем нам рассказывали. Но выглядело это грандиозно. Порой мы заходили в такие места, где на полу по щиколотку лежала черная пыль, а наши девчонки ходили по ней в сапогах чуть ли не от Dolce&Gabbana. После экскурсии был обед в заводской столовой. Помню, рабочие очень сильно удивлялись, обнаружив нас за соседними столами. Мы удивлялись не меньше. С черными от кокса и графита руками и лицами — рабочие не умывались. И нам это казалось диким. «Графит обеззараживает», — объяснил нам как-то один из рабочих, и после этого мы зачастую и сами не мыли руки перед едой. После обеда мы ехали в санаторий. Ложились спать, но уже через несколько дней немного привыкли к часовому поясу и предпочитали гулять по городу. Однако утром все повторялось снова и снова. И так две недели. Но они пролетели очень быстро. Наступило воскресенье. Наш поезд прибыл на Казанский вокзал. Это означало, что жизнь становится привычной. Хотя руки не отмывались еще дней пять. Правда, лично я не очень-то и старался. Казалось, что это выглядело круто. Кто-нибудь спрашивал: «В чем это ты вымазался», а ты ему — «Это графит из Челябинска». А он тебе — «Ух ты, ничего себе». Тогда мы чувствовали себя настоящими героями.
Андрей Галигузов, РХТУ
