Казнить нельзя помиловать

Эта фраза, пожалуй, наилучшим образом подходит к сложившейся в стране ситуации со стипендией учащихся: от того, кто и куда смещает акценты, и зависит истина. А истина, как известно, где-то рядом…

Конечно, любые мнения, касающиеся студенческой стипендии, из уст человека, который уже добрый десяток лет получает в родном университете зарплату (громадную, хе-хе), а не стипендию, могут казаться сомнительными, но зато они будут беспристрастными.

Строго говоря, обсуждать вопрос стипендии (в глобальном смысле) — занятие бесперспективное: ее статус и размер определен Федеральным законом, и внесение каких-либо изменений в него возможно только с одобрения Государственной Думы РФ, электоратом которой являются, в том числе, и студенты. И частное мнение даже самого авторитетного чиновника не может в одночасье изменить существующее положение вещей. Но коли уж частное мнение выражено публично — можно смело попытаться привести и мнение с «другой стороны баррикад». Вообще, заниматься словесной эквилибристикой с помощником президента РФ — дело непростое, но в споре, как известно, рождается истина. Та самая, которая где-то рядом…

* * *

Не стану врать, что я хорошо помню свою первую стипендию: эйфория от поступления в институт, новых знакомств, свободного посещения занятий и прочих бонусов взрослой жизни, а также влияние напитков, на которые была потрачена первая стипендия, несколько туманят воспоминания об этом событии. Но последующие стипендии не воспринимались ни мной, ни моими ближайшими товарищами как «халява». Ой, простите, слово какое базарное сорвалось. Я хотел сказать «не воспринималась как компенсация за сам факт учебы». Стипендия была для нас нашей первой в жизни заработной платой. Да, мы смеялись и плакали над ее размером и часто тратили ее целиком в день получения. Да, некоторые из нас стали совмещать учебу и подработку для того, чтобы получить относительную материальную независимость от родителей. Но, по определению, стипендия — это основное средство существования студента. Совет типа «нечего рассчитывать на помощь государства — работайте после учебы» — весьма сомнителен. Учеба для студента — основное место работы. Далеко не все студенты в этом уверены, но это так. Если взять любой образовательный стандарт и посмотреть на приведенные в нем цифры по учебной нагрузке студента, то легко убедиться в том, что она составляет порядка 40 астрономических часов в неделю, то есть соответствует нормальной нагрузке обычного работника, установленной трудовым законодательством. Оно, конечно, понятно, что аудиторная нагрузка занимает только половину дня, но кроме лекций, практических и лабораторных занятий студент должен читать рекомендованные научные книжки, делать курсовые работы, готовиться к семинарам. И делать эти вещи он должен не на парах в ущерб другим предметам, а в свободное от аудиторных занятий время. Поскольку все это тоже входит в понятие «учеба», точнее, в понятие «становление специалиста». И любой «ботан», как правило, следует такому распорядку, что и позволяет ему успевать в учебе лучше «оболтусов», которые вместо внеаудиторной работы (а зачастую и вместо аудиторных занятий) калымят на стороне, а потом в сессию наверстывают упущенные знания, пытаясь за ночь перед экзаменом выучить весь конспект.

Не нужно быть Нострадамусом, чтобы предсказать, сколько наработает в будущем «специалист», вынужденный во время обучения работать в кафе или в библиотеке вместо посещения занятий (зачастую именно «вместо», а не «после» поскольку и кафе и библиотека имеют четкий график работы, который, как это ни странно, не желает подстраиваться под чье-либо расписание). Да и сколько вообще рабочих мест можно найти в родной альма матер, приютившей несколько тысяч студентов? Десяток, два десятка, три? А остальным, вероятно, надо устраиваться к «своим профессорам» на кафедры. Профессор, получающий от государства порядка 20 тысяч рублёв в месяц, раскошелится, будьте уверены! Он же тоже после работы где-то подрабатывает, деньжата у него точно должны водиться! А если ты будущий менеджер — то, считай, повезло больше всяких там талантливых математиков: ты на кафедру не ходи, ты ходи сразу в компанию какую-нибудь. Кому ты там только нужен на 2—3 часа в день, без опыта работы, вечно отпрашивающийся на экзамены и на «того зверя, который посещаемость отмечает»? Вот и остается только надеяться, что возможности в вузах со временем появятся, так же как и заинтересованность у компаний. Может, только после этого имеет смысл ставить акценты в концептуальной фразе «казнить нельзя помиловать»?

Андрей Рощин, доцент МАИ