Покровский бульвар

Название этого отрезка бульварного кольца лично у меня ассоциируется с замечательным фильмом «Покровские ворота», однако площади Покровские ворота, по сути, не существует, она является частью Покровки и ограничена корпусами гостиниц первой четверти XIX века (№ 16 и 17), а также жилого дома № 19.

Кстати, гостиница на Покровке, сразу за Чистым прудом, наиболее хорошо сохранившаяся из четырех уцелевших гостиниц с «одинаковой фасадою», строившихся на Бульварном кольце. Она отмечена памятной доской с надписью: «Бывшая Гостиница у Покровских ворот построена в 1799—1802 годах по проекту выдающегося зодчего Василия Петровича Стасова».

Покровский бульвар начинается Хохловской площадью, которая фактически является его частью и имеет общую с ним нумерацию домов. Площадь получила название по урочищу Хохлы, известному с XVII века. По одной версии — это наименование связано с поселением украинцев, которых из-за длинных чубов называли «хохлами», по другой — с владениями князей Хохолковых-Ростовских. Вплоть до конца XVIII века площадь была застроена кузницами, лавками и харчевнями. В 1800 году к ней со стороны бульвара примкнул плац Покровских казарм, а в 1801—02 годах с другой стороны встало здание гостиницы.

В одноименном Хохловском переулке сохранился интересный памятник архитектуры и истории — каменные палаты XVII века (дом №7). В 1770 году здесь обосновался архив Коллегии иностранных дел — одна из достопримечательностей Москвы. Архив в начале XIX века был весьма престижным местом для той части дворянской молодежи, которая не стремилась надеть военный мундир. Там служили братья Веневитиновы и Тургеневы, Владимир Одоевский, Александр Кошелев, Алексей Константинович Толстой и многие другие известные деятели русской культуры.

Покровский бульвар, в отличие от всех других отрезков бульварного кольца, обустраивался в два этапа. В 1820-х годах был разбит участок от Казарменного переулка до улицы Воронцово поле, а все пространство до переулка занимал обширный плац Покровских казарм (Покровский бульвар, дом №3). В 1891 году по западной части плаца была проложена узкая аллея, и только в 1954 году плац был упразднен, а аллея превращена в нормальной ширины бульвар. Тогда же вдоль казарм открылся проезд для транспорта.

Таким образом, отрезок Покровского бульвара до Казарменного переулка — самый молодой участок на кольце.

Улица Покровка, давшая название бульвару, изначально была известна как дорога Хомутовка, а современное название получила в XV веке по церкви Покрова в Садех (Маросейка, дом №2, снесена в 1777 г.). В то время в этом районе располагались великокняжеские сады. В XVI веке улица начиналась в черте Земляного города и еще не была заселена, а в XVII веке служила для проезда в царские усадьбы Рубцово-Покровское и Измайлово.

Близ ворот Белого города с левой стороны была слобода котельников, с правой — калашников. За воротами слева лежала дворцовая Огородная, а справа — дворцовые Барашевская (барашей-шатерников), Садовая и Казенная слободы. В XVIII веке в районе Покровки появились владения знати и застройка улицы стала очень неоднородной: дворцы чередовались с деревянными домиками. Только к середине XIX века преобладающими стали каменные дома, в основном двухэтажные, с лавками в первом этаже.

Между Покровским и Яузским бульварами, на месте пересечения Подколокольного и Петропавловского переулков еще совсем недавно находилась площадь, одно название которой сто лет назад приводило в ужас добропорядочных москвичей. Это Хитровская площадь, или попросту — Хитровка. Название она получила по имени генерал-майора Николая Захаровича Хитрово, очистившего это место от остатков построек, сгоревших в 1812 году, задумав сделать здесь крытый рынок. Однако ничего хорошего из этой затеи не получилось. В 1824—1825 годах площадь была обустроена, но в 1826 году Хитрово в возрасте 47 лет скоропостижно скончался. Наследники же заниматься затеей генерал-майора не захотели. Торг на Хитровом рынке оживлялся только перед Рождеством, когда сюда приезжали крестьяне подмосковных деревень и прямо с возов продавали замороженное мясо, птицу и дичь.

С 60-х годов XIX века площадь Хитрова рынка стала своеобразной «биржей труда» сезонных рабочих. Петр Сытин пишет: «Некоторым удавалось через рынок получить постоянное место; чаще устраивались на поденщину, а многие вовсе оставались без всякого заработка. В невольном бездействии они бродили или валялись летом на пыльной мостовой, осенью и в зимнюю стужу, не имея теплой одежды». Постепенно Хитровка превратилась в пристанище разного рода «отверженных» — безработных, нищих, уголовников.

Окружающие переулки были застроены ночлежными домами, трактирами, чайными, в которых обитали представители московского «дна» — «хитрованцы». Их быт и нравы красочно описал Владимир Гиляровский в книге «Москва и москвичи». В 1902 году он привел на Хитров рынок Константина Станиславского, Владимира Немировича-Данченко и художника Виктора Симова, выискивавших типы для постановки пьесы Максима Горького «На дне». Они побывали в ночлежном доме Ярошенко (Подколокольный переулок, дом № 11). Здесь жили переписчики театральных ролей, десяток опустившихся интеллигентов, которые, сидя на нарах или стоя на коленях, переписывали роли для актеров. Каждый зарабатывал в день 40—50 копеек и вечером их пропивал. Денег на одежду никогда не было, ходили в лохмотьях, а когда нужно было отправить кого-то за новым заказом или с переписанными ролями, одевали его во все лучшее, что было у всех. Сами при этом сидели часто без самой необходимой одежды.

С противоположной стороны, на углу Певческого и Петропавловского переулков, находилась одна из самых страшных хитровских ночлежек (дом №1/2) — «Свиной дом», который состоял из двух частей: угловой дом назывался «Утюгом», а длинное здание по Петропавловскому переулку — «Сухим оврагом». Во второй половине XIX века владельцем дома №2 стал инженер Ромейко, который и пустил его под ночлежки, а перед Октябрьской революцией дом принадлежал И. П. Кулакову, по фамилии которого находившаяся здесь ночлежка называлась также «Кулаковской». Интересно, что И. П. Кулаков из буфетчика в трактире «Каторга» (пристанище воров и беглых) превратился в потомственного почетного гражданина и, разбогатев, купил усадьбу в селе Константинове, на родине Есенина. Его дочь, Лидия Ивановна Кашина, послужила прототипом Анны Снегиной.

На другом углу Петропавловского переулка, в доме №12/1, находились два трактира с дурной славой: в «Пересыльном» собирались нищие и барышники, а в «Сибири» — воры, картежники и скупщики краденого.

«Хитров рынок» действительно был «дном» жизни дореволюционной Москвы. По данным переписи 1911 года, население ночлежек «Хитровки» составляло 5,5 тысяч человек (в некоторые годы — до 10 тысяч). «Хитровку» исследовали, пытались ее лечить, но она без особых изменений дожила аж до 1924 года. Летом этого года Гиляровский писал в газете «Известия»: «Только теперь Московский совет приступил к ликвидации Хитровки… Сделано то, о чем прежде и не мечталось. И делается вовремя — летом, когда большая часть обитателей Хитровки расползлась из Москвы». В 30-х годах на месте Хитрова рынка была построена школа, а после сооружения на площади здания Электромеханического техникума (дом №11а) о Хитровке осталась только недобрая память…

Зинаида Король, ИМЛИ