Толерантность по-нашему и ихнему

В середине февраля МГПУ пригласил на конференцию «Толерантность, социальная ответственность и этика в современном обществе» профессора Пенсильванского университета Филиппа Мартина Николса и члена совета директоров Центра деловой этики и корпоративного управления Патрисию Дауден. Двадцать человек — директора московских учебных заведений, профессора, преподаватели и студенты — подготовили доклады-выступления.

Студентов, знающих английский язык, еще за полмесяца до конференции стали агитировать прийти на нее. Потом перешли к намекам — у отсутствующих могут появиться проблемы во время сессии. Выпустили приказ о снятии студентов с пар.

Но вряд ли кто-то удивится, если я скажу, что в день конференции оказалось, что никто из преподавателей ни о каком приказе ровным счетом ничего не слышал. Нашлись и студенты, не знавшие об отмене пар и честно пришедшие учиться. Эти-то единицы и были пофамильно переписаны как самые сознательные и ответственные. Остальным на ближайшем занятии были гневно предъявлены обвинения в неуважительном и возмутительном поведении («Если есть преподаватель, то даже пятнадцати минутам занятия — быть!»). Но речь, собственно, не об этом.

На долгожданную конференцию, где, как обещали организаторы, можно будет поговорить с американцами и уж точно не соскучишься, студентов пришлось приводить едва ли не силой. Отыскав их предварительно в дальней аудитории и с трудом отпросив у преподавателей. Спасло только то, что сами гости (оказавшиеся очень милыми и интеллигентными) опоздали почти на 40 минут.

Ведущая объявила, что выступать после гостя собираются четырнадцать человек («Fourteen???», — изумился Филипп Мартин — он ожидал беседы, а не монологов), и каждому участнику отведено по семь минут, а после — творческая часть с булочками и пирожками. Американский гость в общих словах раскрыл суть своих исследований: что такое образование? кого мы обучаем? как? перед кем учебное заведение несет ответственность?

Он идеально точно уложился в озвученный лимит времени. Никто не ожидал, что профессор так быстро закончит — его речь была живой и энергичной, а язык — простым и доступным, хотелось слушать дальше и дальше, да и конференция затевалась в первую очередь ради его выступления, и ограничение в семь минут на него не распространялось. Но Филипп Мартин своим примером показал, что такое истинная вежливость и тактичность.

Дальше началась бесконечная череда выступающих с докладами. Честно говоря, мне показалось, что порядок их был определен не по теме, а по принципу чередования способных и неспособных рассказывать интересно. К середине конференции в зале стало так душно, что информация почти перестала восприниматься — только какие-то обрывки, вырванные из контекста фразы.

Напомню — основными вопросами обсуждения были этика и толерантность. Так вот, и без того напряженную ситуацию в душном зале усугубили «чудеса толерантности» со стороны ведущей конференции. Она неоднократно начинала спорить с докладчиками, а апогеем стало заявление, что выступающая студентка говорит не по теме, и требование немедленно передать слово следующему (а разве проблема разрозненности и взаимной ревности факультетов не относится к теме толерантности?!)

Огромная заслуга в поддержании рабочего настроения и более-менее доброжелательной атмосферы принадлежала нашей любимой преподавательнице иностранного языка. На конференцию (помимо выступления Филиппа Мартина) стоило сходить хотя бы для того, чтобы послушать ее чистую и красивую речь — особенно в тот момент, когда она сходу начала переводить слова одного из участников с русского языка на английский. И именно она, не удовлетворенная тем, что у ее учеников не оказалось возможности напрямую пообщаться с носителями языка, способствовала организации дополнительной встречи — неформальной, с печеньками и чаем. «Только не зовите больше философов-профессоров!» — взмолился американец.

И почти через неделю эта встреча состоялась. Вновь студенты были отпрошены с пар, но на этот раз они шли с куда большим воодушевлением — уже знали, что американцы интересные собеседники и ведут себя просто и естественно. Знание это, впрочем, не очень помогло студентам активно разговориться (фактически, в беседе участвовало всего несколько человек — самые смелые). К тому же примерно половину из них все же ждала недовольная преподаватель, и они не могли остаться дольше, чем на большую перемену. Гостей ждали к первой паре, но товарищ, который должен был их привезти, накануне вечером помыл машину, и к утру дверь примерзла так, что ее далеко не сразу удалось открыть. На метро американцы ехать отказались — «Холодно!». А потом, конечно, в Москве начались пробки… В итоге гости появились только в середине второй пары, с которой никто уже не отпрашивал. Но, несмотря на все сложности — ограниченность во времени и смущение, — беседа оказалась увлекательной и познавательной. Успели поговорить о взятках в стране вообще и в университетах в частности (кому это удобно и как с этим бороться), об отношениях между преподавателями и студентами у нас и в США — там предполагается, что студент действительно учится, делает все домашние задания. Ведь значительная часть материала оставляется для самостоятельного разбора, — не прочитав накануне тот или иной текст, ничего не поймешь в аудитории. И обязательно — «you have to talk in the class», то есть постоянно вступать в обсуждения, никогда не молчать, даже если не знаешь ответ. А в случае затруднений говорить просто «I don’t know», а не «I didn’t study». Собственно, и все общение, как объяснил Филипп Мартин, строится так, чтобы заставить студентов думать (не «Какая в США столица?», а «Почему Вашингтон — столица США?»). Еще одно отличие от нашей системы образования — учащиеся сами выбирают, какие предметы будут изучать. И всегда используют laptop-ы.

Поговорили и о мировом кризисе, о том, что дефляция (процесс, противоположный инфляции) не стимулирует рынок, а, наоборот, тормозит; и если бизнесмены хотят добиться успеха в Европе и США — они должны быть честными. «А еще в Россию сложно получить визу», — пожаловался Филипп Мартин. О себе гость рассказал, что любит читать Достоевского — замечательный писатель и сильная личность. А еще рассказы Джека Лондона, особенно те, что про собак.

Потом с определенной долей юмора поведал, что в английском языке самое универсальное выражение — «dude». “It’s my favorite expression, and the most important word. You can stop studying English now,» — уверял он. И привел примеры: “I hate you!» — «Dude???», «I love you!» — «Dude???»

В конце беседы Филипп Мартин спросил, как обстоят дела с национальным вопросом в России — об отношении москвичей к выходцам из Дагестана и Чечни. Здесь мнения студентов разделились. Кто-то говорил, что дагестанцы — всего лишь гости, и ведут себя в столице не лучшим образом, а кто-то — что они замечательные люди, и москвичи сами виноваты. Но главный вопрос, который задал Филипп Мартин, — «Почему вы считаете их гостями, если они такие же, как и вы, граждане России?» — так и остался открытым. (Остается только предполагать, что подумали американцы об уровне толерантности в нашей стране).

В завершение студенты сфотографировались с гостем и, искренне поблагодарив его за долгую и продуктивную беседу (и услышав ответное «Балшоэ спасиба!»), потихоньку и с неохотой разошлись.

Я уверена, что от этой неформальной встречи, без организованных докладчиков с их (в большинстве) сухими выступлениями, и студенты, и сами гости получили море положительных эмоций, а те, кто решили не приходить, совершили большую ошибку. Такой опыт общения с умными, образованными, по-настоящему толерантными иностранцами бесценен. Очень хотелось бы, чтобы наши институты и университеты чаще приглашали гостей именно для живого человеческого общения.

Елена Вербицкая, МГЛУ