112
Сентябрь, 2011
Скачать в PDF(1,8 МБ)
 
 

Шустрик и мямлик — это пишпара, или где чудеса, где леший бродит

«С чем у вас ассоциируется фольклор?» — спроси меня об этом год назад, я бы фыркнула и сразу представила себе трех-четырех барышень в фартуках и кокошниках, распевающих какую-нибудь заунывную песню. Но, учась на факультете филологии, стыдно так даже думать, не то что говорить об этом вслух. И вот в то время как студенты исторических наук едут в качестве практики на археологические раскопки, молодые словесники отправляются в фольклорные экспедиции.

Так уж сложилось, что навязанные стереотипы о деревне, мол, это уже нечто отжившее и дикое, напрочь отбили желание горожан проводить свой отпуск в русской глубинке. Вместо этого раскупаются билеты, разлетаются самолеты к восхитительно-чужим достопримечательностям, вкусно-чужой еде, ярко-чужому колориту. А ведь и на родной стороне есть чем любоваться, есть чем гордиться.

Вагонные споры — последнее дело…

Поезд зябко вздрогнул и начал набирать ход. «Поехали», — вздохнул кто-то с верхней полки. Все еще шурша пакетами и рюкзаками, наша группа собирателей фольклора в количестве 11 человек постепенно отрывалась от тесной Москвы на десять дней за 600 километров в загадочную Костромскую область. Что это: приключение, подвиг, отдых? Нам предстояло исследовать несколько деревень в Шарьинском районе — не дачных поселений, а настоящих русских, самобытных, где хранятся традиции, бытуют легенды и водятся огромные комары. Но разве еще не все собрано и записано? Руководитель нашей экспедиционной группы, Ирина Николаевна Райкова, ответила на этот вопрос: «Фольклором можно считать практически все, что по традиции устно передавалось из поколения в поколение. Переходя от рассказчика к рассказчику, некоторые элементы забывались, переосмысливались или заменялись новыми. В результате появились различные варианты одного и того же произведения. Например, в некоторых деревнях не знают сказку о рыбаке и рыбке (кстати, сюжет этой сказки Пушкин взял из сборника братьев Гримм), но зато знают сказку о старике-лесорубе и волшебном дереве. Это и есть вариативность фольклора». Так что фольклорная экспедиция, скорее, похожа на рыбалку: сколько ни лови, все равно клевать будет.

Кострома, Кострома, государыня моя

Наутро поезд прибыл в Шарью. Пересев в ожидавшую нас «газельку», мы понеслись в село Одоевское: там нам предстояло жить и какое-то время собирать фольклор. По краям дороги мелькали аккуратные домики, деревца, заправки и магазинчики — цивилизация еще давала о себе знать. Водитель тем временем рассказывал об окрестностях, о городе Шарья, о реке Ветлуге. По его словам, название города татарское, что переводе означает «яма». Мы дружно посмеялись — местные дороги это название полностью оправдывали. Когда придорожные селенья кончились, перед нами распахнулись огромные меланхоличные поля с пупырышками погостов. Кое-где виднелись пушистые темно-зеленые леса, местами выглядывала и река. Высоко в небе кружили совсем не городские птицы: ястребки, дикие утки, перепела. Словом, кругом царила живая, полная звуков и запахов безмятежность.

Добравшись до Одоевского, выгрузили рюкзаки и пешком отправились дальше. Пока шли мимо старых, но крепких изб с резными наличниками, над ухом уже жужжали желавшие познакомиться до неприличия голодные комары. На дороге машин практически не было, поэтому на нее часто выскакивала играющая малышня. За деревьями слышался скрип педалей и треньканье звонка — это ребята постарше устроили заезд на велосипедах. Нет-нет, мелькал между забором белый платочек, пропадал в сторону, а потом вновь появлялся, медленно волоча за собой ведро с водой: какая-то бабушка поливала огород. Там же, во дворе, пищали цыплята, важничали петухи, негодовали куры. На поленнице развалилась, греясь на солнышке, пушистая серая кошка. Встречавшиеся на пути редкие прохожие нам улыбались, но, не узнав, смущались и спешили по своим делам. Недалеко на пилораме в пыльных рубашках трудились мужики. А местная молодежь мерялась не объемами оперативной памяти, а объемом двигателя своего железного коня: мотоцикл — практически в каждой семье. Так мы открыли совершенно новый мир, где нам предстояло выйти за рамки хрестоматий и сборников и сделать собственные открытия.

Будьте добры, помедленней, я записываю…

Вся группа, кроме нашего искусствоведа, разбилась по двое, на так называемые пишпары — так и работать удобнее, и собирать фольклор со всей деревни проще. «Шустрик» и «мямлик» — как шутливо прозвали состав пишпары фольклористы. Все потому, что первый активно ведет беседу, не давая исполнителю замкнуться в себе, а также задает наводящие вопросы. Второй же внимательно следит за разговором, помечая важные или непонятные моменты, чтобы потом их уточнить, не сбивая рассказчика с мысли.

После обеда, рассовав по сумкам диктофоны и вопросники, мы разошлись по селу. Боевой дух еще не выветрился, в голове присутствовал четкий план беседы, который тут же развалился при встрече с нашей первой исполнительницей. Бабушка на вопросы отвечала неохотно, ссылаясь на плохую память, трудные дни молодости и неполитый огород. Но вот произошло чудо: она начала рассказывать интересные подробности народных гуляний. А вот на вопрос о местных целителях исполнительница махнула рукой со словами: «Я в больницу уже давно не хожу. Чуть заболею — отвар какой-нибудь сварю — и все как рукой снимет». Тут мы рты и пооткрывали: перед нами настоящая целительница! Расспросив ее о секретах народной медицины и правилах сбора целебных трав, мы поинтересовались, кто передал ей эти знания: мама или какая другая знахарка. Ответ поверг нас в ступор, а затем в хохот: бабуля подписалась на журнал «ЗОЖ» (Здоровый образ жизни) и все рецепты почерпнула из рубрики о лечении травами. Таким вот был наш первый «почин»!

С каждым днем экспедиции становилось все интереснее: нам попадались самые разные исполнители, к каждому из которых требовался особый подход. Одни улыбались и предлагали чай, другие плакали, вспоминая тяжелые годы войны и голода, третьи и вовсе закрывали дверь и прятались за тяжелыми засовами.

Но зато какую радость испытываешь, когда только что скрытный молчаливый старичок вдруг оживал на глазах: размахивая руками, с ярким блеском в глазах, он уже не видел двух искусанных комарами студентов, он видел свою молодость: свадьбу, гулянья всей деревней, игрища и пляски под гармонь. Некоторые бабушки вставали и начинали притопывать, некоторые — петь частушки о местных жителях или длинные старинные песни, которые пели их родители. Да, была война, было тяжело, но были и времена, когда от вселенского отчаяния спасали вот такие народные гулянья с песнями, плясками и вечерними посиделками. «Раньше, когда молодые гуляют, все выходили поглядеть. Малыши без спросу из-за забора подглядывали, старики на лавках сидеть выходили. Может, чего и споют молодым-то. А если понравится, молодые и подпевать начнут. А сейчас-то никому этого не надо», — прищурившись куда-то вдаль, сказал нам один дедушка.

Пора обратно

Одоевское, Нежданово, Нейское, Яковищево, Медведица, Притыкино… — какую бы деревню или село мы ни посетили, нигде нам не давали почувствовать себя чужими. Даже в день отъезда нам накрыли стол с самоваром, напекли пряженцов (как пирожки без начинки), угостили свежим медом и парным молоком.

Мы снова погрузились в знакомую «газельку» с чувством ожидания встречи с домом и соленой тоской расставания с удивительной жизнью в деревне. В окнах мелькали все те же пушистые леса с насытившимися комарами, чистейшими родниками, земляникой. Какие уж там мифы Древней Греции, когда здесь, под боком, бродит леший, шуршит домовой! И люди верят, рассказывают разные таинственные истории, которые, по слухам, действительно случались. Например, один видавший виды водитель рассказал нам быличку: «Однажды одна местная бабушка засиделась вечером в гостях. Пошла она одна по темной дороге и вдруг видит, телега едет, а в телеге парень молодой. Предложил парень подвезти бабушку, но та отказалась. Второй раз предложил — она лишь на краешек села, из скромности. «Садись посередке, бабушка», — просит ее парень. Но та наотрез отказалась. А потом — хлоп! Нет ни лошади, ни парня, и сидит бабушка вместо телеги на краешке колодца. Вот так, если бы послушалась — как раз в колодец бы упала».

Вот и нас также предлагают подбросить к заманчивым иностранным берегам. Но как бы нам не упасть и не пропасть от пустых обещаний заграничного счастья. Путешествовать, конечно, здорово, но вот не стоит забывать и про свои окрестные сокровища, где говорят на родном языке и гостеприимство не входит в программу «all inclusive». Одна моя подруга сказала: «Каждый русский человек должен побывать в таком месте. Должен увидеть, в какой стране он живет». И я с ней полностью согласна.



Любовь Мориц, МПГУ