Толпа без общности интересов?

Что объединяет между собой разных людей? Какая неподвластная человеческому уму сила влечет их друг к другу? Должно быть, для каждого ответы на эти вопросы лежат в области духовной жизни, мистики, подсознательного.

Однако ж нет… Я-то, наивный, думал, что вопросы эти риторические и в высшей степени личные, интимные.

Увы… Известный ученый И. С. Кон, на чьих книгах по сексологии вырос почти каждый российский ребенок, так определил причины возникновения молодежных формаций: «Общая деятельность в сочетании с территориальным сосредоточением порождает у студенчества известную общность интересов, групповое самосознание, специфическую субкультуру и образ жизни». Умно сказал. Все-таки ученый, как ни крути. Около века ранее несколько иными словами об общем студенческом времяпрепровождении, то есть, досуге, как и вообще обо всем российском студенчестве, писал обер-прокурор Святейшего Синода К. П. Победоносцев: «…толпа без всякого между собой единения, без общности интересов». И тоже ученый человек, государственный деятель, видный российский юрист. Но что бы там ни говорили злые языки, а общность интересов и была, и есть, и, надеюсь, будет, и досуг был, и жили все же не в социальном субкультурном хаосе, а под солнцем однонаправленных стремлений и созвучных страстей.

С момента зарождения полноценного российского студенчества одним из самых распространенных видов корпоративного досуга было участие в научных кружках и сообществах. «Научные кружки, — говорили студенты Петербургского университета в начале XX столетия, — сердце академической жизни. Тот, кто бывал на заседаниях кружков, знает, что там кипит и напрягается мысль, сталкиваются мнения, часто бурно и всегда стремительно». Такие заседания, как отмечалось многими, не обязательно имели своей целью какое-либо продвижение науки — главным результатом было создание специфической атмосферы поисков истины, которое «увлекает и воспитывает научное мышление даже у тех, кто не посвящает себя научной деятельности». Эпицентрами этих кружков были, конечно, преподаватели. И отношения студентов к ним, как и их самих к студентам, носили дружественный характер. В так называемые среды, пятницы, субботы проводились встречи «без галстуков», за чашкой чая и в жаркой научной полемике. Только в Московском университете к 1910-у году насчитывалось уже 19 научных кружков, среди них — гуманитарные, естественно-научные и научно-прикладные общества. Основной формой деятельности были лекции, подготовка докладов, рефератов, исследования, второстепенной — совместные экскурсии в «места с высокоразвитой общественной деятельностью», иными словами — в музеи, на выставки, культурные «тусовки».

Большой интерес вызывало воздухоплавание, которое забирало значительную долю свободного времени. На базе университетов создавались воздухоплавательный кружок, студенческий аэрокружок. Занятия его членов проходили в специально оборудованных лабораториях, а затем и на открытом воздухе. Участниками могли быть как студенты, так и преподаватели. «Ознакомление своих членов с теоретическим и практическим воздухоплаванием», «Общая работа, направленная к развитию всех видов воздухоплавания» — таковы были цели воздухоплавательного кружка Московского университета, созданного в 1909 году. Но все-таки самой плодородной почвой для распространения такого рода сообществ являлись инженерные высшие школы — Политехнический, Технологический, Инженерный, Путей сообщения. Там же действовали различные автомобильные кружки, также получившие распространение среди учащихся инженерных институтов.

Сложно сказать, какое место в рейтинге самых популярных студенческих увлечений занимает журналистика, но точно можно сказать — одно из первых. Уже в начале 1760-х годов в стенах Московского университета возникают журналы «Полезное увеселение», «Свободные часы», «Невинное упражнение», «Доброе намерение» и «Собрание лучших сочинений». Дальше — больше. Журналы и газеты — как самый эффективный в то время вид СМИ в студенческой среде — набирают обороты. Появляются «Студенческая жизнь», «Студенческие годы», «Голос студенчества», различные студенческие газеты, альманахи, юмористические сборники, в которых печатают не только свежие новости, но и различные научно-популярные, исторические заметки, анекдоты, прозаические и поэтические произведения.

Пожалуй, одним из самых специфических родов деятельности было увлечение студентов спиритизмом. Естественно, такой вид досуга не имел сколько-нибудь научного характера. Другое дело, что в среде российской науки этому посвящались серьезные исследования. К изучению этого явления прикоснулись далеко не любители острых ощущений и «битв экстрасенсов», а видные ученые своего времени — А. М. Бутлеров, Д. И. Менделеев, У. Крукс, Иоганн Цольнер, Мария и Пьер Кюри и многие другие. Среди большинства студентов это было скорее неким видом «забавного» времяпрепровождения. Известно несколько примеров, ярко характеризующих общую атмосферу, царившую тогда на спиритических сеансах. Так, например, в журнале «Ребус» за 1882 год (№ 45) приведен случай, когда некий студент Храмцов, присутствовавший тогда при столоверчении в составе студенческой компании, спросил «Сколько лет я проживу ещё?» Стол ударил один раз. «Храмцов задумался. Товарищи, видя его беспокойство, стали уговаривать Храмцова; доказали, что удар стола по поводу его вопроса не имеет смысла». Но студент оставался мрачным. Прошло время, он окончил курс, отправился «в Киевскую губернию, где простудился и скончался в прошлом месяце, то есть прожил ровно год». Конечно, такого рода увлечения именно на таком уровне не несут ничего хорошего.

Андрей ГАЛИГУЗОВ