Жилье и жулье

«В Москве все-такие ужасные, — часто жаловалась моя подружка Марина перед переездом в Москву из Иркутской области. — Холодные, бездушные, деловые».

31 июля Марина, студентка-медик, прилетела в Москву. Первые несколько дней она жила у меня. Мы решили снять ей отдельную квартиру. Позвонили в одно из крупнейших в Москве агентств недвижимости. Нам сказали, что запрос принят и теперь, по мере появления конкретных вариантов, нам будут перезванивать.

Первой позвонила милая молодая женщина лет 35. Она представилась Леной.

— Значит, вы хотите юг Москвы? Низ зеленой ветки? Вот есть вариант Царицыно, семь минут пешком от метро.

— Отлично, — сказал я.

— Но владельцы квартиры предупредили: никаких животных, ни в коем случае!

— Маринина мама собирается привезти сюда трех котов… — задумчиво ответил я.

— Пусть везет, но никому об этом не говорит.

— Ясно… Ну и когда же мы смотрим эту квартиру?

— Завтра.

— Во сколько?

— Пока не знаю, завтра же и скажу.

На следующее утро мы проснулись от звонка — Лена предложила встретиться у метро «Царицыно» минут через 50. Я согласился. А что было делать? Мы лихорадочно встали, умылись, собрались и не завтракая поехали. Опоздали минут на 25. Лена только очаровательно улыбнулась, посадила в свою машину и повезла «смотреть объект». Там нас уже ждала ещё одна агентша — напарница Лены.

Квартира поразила нас своим убожеством. Она походила на кладбище вещей. На полу лежал ковер, словно политый кислотой. Пол под ковром, говорят, был ещё хуже. То есть ковер этот положили вроде как «для красоты». Под ножки шкафа, найденного, судя по его виду, на ближайшей помойке, были подложены какие-то жеваные картонки. Письменный стол был такой, что на нем можно было написать разве что злобную и унылую кляузу на соседей или длинный роман о бессмысленности жизни и тщетности всех попыток найти в ней счастье. На единственный стул было страшно сесть. На диване можно было смотреть яркие, запоминающиеся сны, но только в стиле Кафки. На улице сияло солнце, было время обеда, но в квартире можно было находиться только при свете люстры, — идеальное жилье для вампира. От кухни тоже веяло упадком. Квартира была однокомнатная. За приобщение к её разложению хозяева-пенсионеры просили 25 000 рублей в месяц. От безысходности и бездомности Марина готова уже была согласиться, но тут в квартиру ввалился ещё один агент недвижимости из той же компании, похожий на Остапа Бендера. «Я куплетист из Одессы, — бодро представился он. — Привел вам своих претендентов».

Началась неразбериха. Смешались в кучу агенты, претенденты, хозяева… Люди отчаянно дрались за помойку. Хозяева стойко оборонялись.

— А у вас вот нет регистрации, — торжествующе заявляли они Марине.

— Её делают за два дня… — робко защищала её Лена.

— Сначала сделайте, потом говорите, — парировала хозяйка. — Вы же понимаете, что ваш Иркутск нас устроить не может.

— Вот-вот! — радостно подхватывал Бендер. — А мои-то зарегистрированы…

— Мы хотим мать и дочь, — сияя от счастья, отвечали ему пенсионеры. — А у вас — семейная пара. Для нас это хуже. Вот если бы регистрацию ваших подопечных, да мать и дочь, как у Лены…

Хозяйка квартиры явно читала «Женитьбу» Гоголя.

Убедившись, что все претенденты готовы внести залог, хозяин квартиры громко и по-военному четко объявил, что документов на квартиру у него с собой нет и будут они только через два дня. Так что сейчас никакие сделки невозможны. «Так не доставайся же никому!» — светилось в его глазах.

Бендер ушел первым. Лена, заверив хозяев в своем добрейшем расположении, вывела нас на улицу и первым делом обругала владельцев матом. «Звать людей на просмотр и не иметь документов на квартиру!..« — таков был смысл её монолога в переводе на печатный язык.

Вечером того же дня Лена сообщила нам, что эту квартиру все-таки застолбили за собой люди, которые пришли после нас и предложили хозяевам 27 000. Теперь она описывала нам варианты вдалеке от метро, чего Марина категорически не хотела.

— А как насчет Марьино? — спрашивала Лена. — Интересный современный районѕ

— Но там же рядом Капотня! — протестовал я.

Если кто не в курсе, это самое экологически грязное место Москвы, куда насильно, в качестве жестокого наказания, переселяют злостных неплательщиков за услуги ЖКХ.

«Почему такая милая, приятная, да ещё и красивая женщина предлагает нам такие гнусные варианты? — спросила Марина. — Почему жизнь так странно устроена?» И едва она успела это сказать, как позвонила Даздраперма Ананьевна из того же агентства. (Все имена, включая и это, изменены в целях безопасности участников истории). Она предложила две квартиры на Красногвардейской. «Когда осмотр?» — спросил я. «Завтра. А когда именно — скажу тоже завтра».

Как мы и ожидали, утром нас разбудил её звонок. Как и принято в этом агентстве, она предложила нам встретиться через 50 минут в другом конце Москвы. На завтрак мы не надеялись с самого начала. Только в этот раз мы не успели ещё и умыться. И, конечно, все равно опоздали на уже стандартные 25 минут. Даздрапермы Ананьевны на месте не было. Я звонил ей пять раз, но она была недоступна. SMS тоже не доходила. В конце концов дозвониться все-таки удалось. Оказалось, что, не дождавшись нас, она умчалась смотреть квартиру. Создавалось впечатление, что берет она её для себя, а мы — лишь досадное препятствие на её славном и героическом пути.

Когда мы подошли к подъезду, Даздраперма уже сидела в машине с Хевроньей, другой представительницей того же агентства, и обсуждала с ней виды на урожай. Мы слегка удивились. Лена вчера подвезла нас на своей машине от метро до «объекта», а потом от «объекта» до парка, в котором мы хотели погулять. В Ангарске, откуда приехала Марина, агентов недвижимости вообще не брали на работу, если у них не было личного автомобиля. В их обязанности входило подвозить клиентов от самого их дома до объекта. А здесь у агентов была вполне приличная машина, и они не подвезли нас ни на метр.

Мы поднялись на 16-й этаж 22-этажного дома. Продолжая говорить вполголоса, открыли дверь лифта. Даздраперма и Хевронья заорали: «Вы что, не понимаете?! Тут тихо себя надо вести!!!»

Секунд через 30 эхо от их крика растворилось в бесконечных пролетах. Выяснилось, что у соседей есть маленькие дети. «А что если они будут визжать?» — спросил я, мысленно добавив: «Как вы». «А ничего, пусть визжат. Они же дети. Тут стены толстые, не слышно,« — ответила Хевронья.

Квартира была оборудована по хорошему западному образцу — красиво и уютно. На всякий случай я стал проверять разные стандартные вещи. Первым делом попытался раздвинуть шторы, чтобы посмотреть, светло ли в квартире днем. «Ты что делаешь?! Сейчас оторвутся — платить будете!» — в один голос завопили наши агенты.

Реакция на проверку кранов, унитаза, окон была примерно такой же. Как бы то ни было, ничего не отрывалось, поскольку квартира на самом деле была хорошая. Выходя на балкон, я спросил себя: «Ты что, не понимаешь?! Обвалится на асфальт — отскребать тебя будут! Тебе хорошо, балкон проверил. А людям трудиться! Только о себе и думаешь».

«Ну так что, берете?» Марина согласилась. По дороге она спросила: «Почему агенты недвижимости делятся на приятных в общении и предлагающих хорошие варианты?» — «А почему российские СМИ делятся на независимые и влиятельные? — ответил я вопросом на вопрос. — А почему работа часто делится на интересную и высокооплачиваемую?..»

В тот же день Марина внесла часть суммы и вселилась. Нужно сказать, что после получения комиссии Даздраперма и Хевронья преобразились. Они возлюбили нас всем сердцем. «А Вадим — молодец, так тщательно все проверил. Видишь, Марина, как он за тебя стоит! — говорила Даздраперма, ласково поглаживая Марину по плечу. — Правильно. Квартира — дело ответственное, каждую мелочь нужно смотреть».

«Если что надо — обращайтесь, — широко улыбалась Хевронья. — Компьютерный столик, стулья — все отдам. И цену я для вас сбила с 25 тысяч до 24. И стиральную машину вам сейчас привезут… Кстати, вам будут звонить из нашего агентства ещё. Спросят, подыскали ли вы квартиру. Мы вообще-то в отпуске сейчас… Вами же другой агент вроде как занимается. Ничего не говорите про нас. Если скажете — нас уволят…»

На следующий день нужно было отдать оставшуюся часть суммы. На встречу с хозяйкой квартиры мы опоздали на семь минут. «Почему опаздываем? — возмутилась она. — Что это такое? Аккуратность — превыше всего!» — Гордо добавила она, доставая из заднего кармана брюк сложенный ввосьмеро договор на аренду квартиры, который получила от нас меньше суток назад в идеальном состоянии. Договор был почти целиком отпечатан на принтере. Но даже в том десятке слов, которые хозяйка добавила от руки, она сделала две орфографические ошибки. Одна была в названии улицы, другая — в её собственном имени… Цвет бумаги был такой, будто на нем пировало не одно поколение русских богатырей.

«Ну что ж, поедем теперь ко мне домой, — сказала мне Марина, когда все дела были улажены. — Что же это такое? И не пройти! Стоят на эскалаторе слева, как приезжие…»

Вадим ЧЕРНОВЕЦКИЙ