Кормление, любовь, поражение...

Его привезли июльским вечером. Я пошла встречать родителей в лифт-холл и увидела, как бережно мама держит в руках что-то, завернутое в полотенце. С одного конца свертка свешивалась маленькая черно-белая мордочка. Мордочка спала…

Дней пять тому назад папа поехал на очередной вызов — надо было усыпить собаку. Оказалось, что собаке — четыре дня отроду и её решили усыпить потому, что она отказалась умирать в течение этих четырех дней в гараже без еды и тепла…

Передав щенка мне, родители опять куда-то уехали. А я сидела у работающего компа, зачем-то выключив звук, и думала. Точнее, судорожно пыталась сообразить, как же мне теперь жить дальше. Нет, у меня не было и тени сомнений — я знала, что смогу выкормить этого щенка. Ночные побудки меня тоже мало волновали. Только вот разрешат ли мне оставить щенка? Может, все-таки повезет? Хоть в этот раз…

Через неделю я осознала, что живу строго по часам. По часам кормления. Ясон, так назвали щенка, испытывал острые приступы голода каждые четыре часа.

Кормление. Раунд первый. Если учесть, что почти половина молока вылилось Ясе на голову и мне на руки, можно считать, что первое кормление прошло со счетом 1:0 в его пользу. Но через каких-то три кормления мы настолько приноровились друг у другу, что, к нашей несказанной обоюдной радости, практически все молоко попадало по назначению.

Сейчас я печатаю двумя пальцами одной руки, потому что второй приходится удерживать не в меру свободолюбивую собаку, у которой в первом часу ночи начался очередной приступ чесания зубов. Пару секунд назад Яся присосался к моему пальцу и теперь с наслаждением и утробным скрипом чешет об него десны. А вообще, нам пора кушать…

Раунд второй. Наверное, я все же наивный человек… Пока кипятила бутылочку и разводила смесь, щенок успел понять, что его разлучили с нежно любимым пальцем, и решил потребовать сатисфакции — попытаться вылезти из коробки и устроить истерику в лучших традициях жанра. Учитывая, что коробка высокая и Яся, падая из нее, может просто переломать себе все на свете, я решила проконтролировать процесс. И вот зашла я в комнату, тщательно размешивая сухое сучье молоко в пяти столовых ложках кипятка, открыла коробку… и поняла, какое амбре встретило Геркулеса на пороге авгиевых конюшен. По коробке ползал, весь перемазанный, Ясон. Естественно, я потащила его в ванну мыть. После двух попыток устроить истерику он смирился, и я вымыла его, замотала в полотенце и понесла на кухню кормить.

Раунд третий. Два часа ночи. И все-таки мне пора спать. У юного Ясона есть дурная привычка будить меня ночью каждые четыре часа. И спать днем часов по шесть. Ну и ночка выдалась! Щенок будил меня каждые полтора часа, требуя, чтобы я почесала ему десны… В час дня я отскребла себя от кровати и попыталась превратиться в полноценную социальную единицу. В три я покормила этого троглодита и стала собираться в салон красоты — надо было выкупить какой-то необыкновенный крем для мамы и её подружек.

По дороге в салон (сонная, усталая, злая и издерганная) я пришла к выводу, что сыта детьми по горло и до тридцати четырех рожать принципиально не буду. И дело тут даже не в ночных бдениях… Просто я с ужасом поняла, что почти за неделю превратилась из нормального человека в нечто абсолютно непривлекательное. Жить от кормежки до кормежки в окружении памперсов, бутылочек, пеленочек и смесей 3–4 месяца!.. Спасибо большое! А ещё перед этим беременность и роды… Когда тебя разнесет, как корову, ноги будут отекать, начнется интоксикация, перепады настроения… Пожалуйста, этот фильм ужасов снимайте пока без меня. Я знаю многих сверстниц, которые уже успели обзавестись потомством… Что может побудить девчонку моего возраста родить в здравом уме и твердой памяти?! Наверное, романтизм, любовь и несколько наивные представления о жизни.

Раунд четвертый. Материнство. Все мое время с того момента, как я впервые взяла щенка на руки, было посвящено ему. Музыку я слушала всего раза два. Все мое развлечение составляли книги Макса Фрая и более-менее регулярные прогулки с мамой по вечерам. А Ясон рос. И каждый день приносил что-то новое: вот у него начали открываться глазки, вот он впервые зарычал. Ого! Режутся зубки!..

Раунд пятый. Поражение. С самого начала я знала, что проиграю, но не попытаться не могла… Я так и не смогла понять, почему мама решила, что никто, кроме меня, не сможет выкормить этого щенка. Почему она привезла его и дала мне, прекрасно зная, что он у нас не останется? Зачем она сделала это, если понимала, какой ценой дается мне каждое такое расставание? Для чего они с папой сидели на кухне и придумывали имя собаке, которая никогда не будет жить в этом доме? Мама не смогла дать мне убедительных ответов ни на один вопрос. Но я сделала вид, что поверила ей. Другого выхода не было. И выбора тоже.

Я знала, что никогда не увижу первую весну Ясона, но относиться к нему как-то иначе не могла. А что-то внутри меня росло вместе с ним. И когда его глазки полностью открылись, я начала с ним разговаривать. Когда он научился ходить, я пускала его ненадолго погулять по кухне после каждого кормления и играла с ним. И сидела ночами, когда у Яси резались зубы и он не желал их чесать ни обо что другое, кроме как о мою ладонь…

Я прочитала множество статей по выкармливанию щенков, но ни в одной из них не говорилось, что со временем мне придется заменить щенку не только «молочную кухню», но и мать, и товарищей по играм. Маленький, едва научившийся ходить, гавкать и вилять хвостом щенок жил в своем маленьком мире. И в этом мире я для него была всем. А он всем был для меня.

У меня была голубая мечта — завести собаку. Но даже в самых смелых мыслях я и предположить не могла, что мне выпадет шанс выкормить эту собаку…

Раунд шестой. Любовь. Когда Господь хочет наказать нас, он исполняет наши самые заветные желания…

… Нас ждали первые в сознательной жизни Ясона желтые листья и первые шаги по асфальту, первая прогулка на поводке и первые собаки. Нас ждал целый мир, принадлежащий только нам двоим. Мир, где можно общаться без слов. Мир, где любовь тяготеет к будничности и повседневности — настолько она сильна. Мир, где мне не страшно ходить в самую глухую ночь по темным улицам. Потому что рядом со мной Ясон. И упаси Боже того, кто осмелится его обидеть!

Я не могла понять смысла этой фразы до того дня, когда поехала отдавать Ясона. Когда Господь хочет наказать нас, он исполняет наши самые заветные желания…

Ясю долго не могли пристроить. Дважды его брали и дважды возвращали… Но, насколько мне известно, сейчас с ним все в порядке. Нет во мне гордости от того, что я смогла выкормить чудом выжившего пятидневного щенка. И не радует меня тот факт, что кроме меня этого, якобы, никто не смог бы сделать. Все, что мне осталось — молиться Богу, чтобы у Ясона оказались самые лучшие хозяева на свете. Чтобы жизнь его была светлой и интересной, а старость — тихой и спокойной. Наша история закончилась, но если я когда-нибудь его встречу, то, без сомнения, узнаю. Сразу же.

Ольга АЛЕНУШКИНА