Геокэшинг (geocaching) — одновременно и очень древняя и совсем новая игра. Цель игры — посещение мест, которые чем-то могут быть любопытны. В этих местах закладывается тайник, который и нужно найти, — как говорится, совмещаем приятное с полезным. Тайник может быть виртуальным или вещественным. Виртуальный тайник — по сути, это ответ на вопрос, связанный с местом посещения (для тех, кто рассчитывает найти ответ в интернете). Вещественный тайник — это контейнер, найти который можно, используя или GPS-навигатор, или собственную смекалку.
Посещение некоторых мест связано с риском — это бывают строения, давно заброшенные, объект, расположенный в глубине леса без всяких тропинок, или полузатопленный тоннель… Поэтому, прежде чем сломя голову нестись в подобные места, надо подготовиться и узнать о данном месте максимально: не только его историю, но и все маршруты и комментарии предыдущих посетителей.
Я хочу рассказать об одной из поездок — в заброшенный пионерский лагерь, который когда-то назывался «Дружба». Собрав команду из пяти человек и подготовившись как следует, мы отправились в путь. Лагерь находился под Сергиевым-Посадом. Путь оказался не близким, но это только ещё больше нас раззадорило. На автобусной станции в Сергиевом-Посаде мы узнали, на каком автобусе ехать, и, купив билет, стали ждать, шумно обсуждая маршрут и сверяя его с картой. И тут в наш разговор вмешалась бабушка, сказав, что нам следует обратить внимание на расписание. Мы это сделали — и удивились, прямо как в цирке: расписание единственного автобуса состояло практически из четырех цифр. По сути, наш автобус едет утром туда и обратно и вечером так же. Но прикинув, мы пришли к выводу, что поймаем попутку, если что. Ехали примерно полтора часа, удивляясь смешным названиям деревень и однообразности названий остановок, а три остановки подряд вообще назывались одинаково. Интересно, а местные жители сами-то не путаются?
На нашей остановке, уточнив расписание, поставили будильник и пошли дальше. Идти надо было примерно пять километров по вполне нормальной дороге. Омрачало настроение, пожалуй, только обилие насекомых, притом таких приставучих, что женская половина нашей команды взвыла. Лес был хвойный, а местность — болотистая, поэтому обилие кровососов, больше похожих на слепней, нам было обеспечено. Где-то через четыре километра мы увидели вроде похожий поворот и похожие здания, но территория оказалась огорожена. Нас это не насторожило, и, зайдя на соседний «участок», мы поинтересовались у сторожа. Сначала он не понял, что мы вообще тут делаем, но выслушав, что мы ищем, сказал: «Ну это ж прямо вот около то, что вы ищете», — и показал на соседнюю территорию. И, подождав немного, мы сиганули через забор. Как только первые двое перелезли, мы увидели полуразрушенный корпус с обрушившейся стеной и бегущего к нам охранника. Представившись членами кружка фотографов, желающими поснимать данный лагерь, мы встретили полное непонимание происходящего со стороны служащего. Охранник минуту молчал и потом переспросил: «Этот лагерь?» Оглянулся, ища, наверное, поддержки, но не найдя её, ещё раз переспросил: «Вы приехали сюда, чтобы снимать наш лагерь? Приехали из Москвы?» Бедолага даже вспотел от волнения. Поняв свою ошибку, я объяснил, что мы ищем, — и у него камень с души упал. Оказалось, мы залезли на территорию лагеря, который будут через неделю снимать под вечеринку и сейчас там бардак, ничего не готово к приему заказчиков. А охранник подумал, что мы от клиентов, поэтому так напрягся. Он показал нам дорогу, и мы двинулись дальше.
Буквально через километр мы увидели первые корпуса. Ностальгия по детству охватила нас — по тому времени, когда мы весело и беззаботно проводили лето. Целые корпуса с разрушенными комнатами были наполнены осколками всего, что только можно было побить. В одном из корпусов мы нашли меню столовой и справки о здоровье детей. Дойдя до корпуса столовой, мы прошли почти по разваливающейся деревянной лестнице и обнаружили рубку киномеханика. На полу — одни стекла, арматура и плитка. Вокруг очень много следов от игры в пейнтбол — наверное, сюда приезжали совсем недавно. Само место — восхитительное: здесь и детские площадки, и бассейн… разрушенный. Из-за ограниченности во времени мы не успели обойти всю территорию лагеря — одного из сотни заброшенных лагерей Подмосковья.
Начало вечереть. Мы собрались домой, когда в одном из корпусов увидели бездомных детей младшего школьного возраста — в грязной одежде и с явно негазированными напитками в руках. Теперь они проводят здесь свой отдых…
На автобус мы все-таки успели, он задержался на 20 минут. По дороге домой развернулась бурная дискуссия о судьбе таких лагерей и о новых их обитателях. Наш разговор в битком набитой электричке заинтересовал многих. Все понимают, что время пионерских лагерей уходит и что с каждым годом их остается все меньше и меньше. От многих из них остаются лишь вот такие мусорные свалки и заброшенные строения, от которых щемит сердце.
Алексей ХОМЯКОВ
