Свадебный чай по-студенчески, или дню Cвятого Валентина посвещается...

«Брак — это когда молодой человек перестает покупать цветы и начинает покупать овощи» — писал, судя по всему, женатый человек, пожелавший остаться неизвестным — от греха подальше. Студенческая свадьба, как затем и студенческий брак, имеет некоторые особенности, которые зачастую невыгодно отличают ее от брака состоявшихся людей.

И в наши дни торжество часто проходит без особых церемоний. Порой молодожены одеваются просто и незамысловато, в то, в чем обычно ходят на занятия в университет,— в джинсы, рубашку времен Октябрьской революции или свитер на голое тело; невеста ко всему прочему ежедневному наряду добавляет полупрозрачную фату. На сэкономленные деньги молодожены с друзьями катаются полдня по столице в лимузинах, горланя на все стороны развеселые песни, а затем продолжают празднество в Алешкинском лесу в ста метрах от общежития. Столичная свадьба с ее широким русским размахом во все времена была по карману далеко не всем. И студенческое свадебное торжество в том виде, который предполагал небольшие финансовые издержки с обеих сторон, в этом смысле было и остается привлекательным. А с октября 2008 года — тем более.

Однако сегодня жениться нашему брату студенту значительно проще. Да и разводиться, стало быть, тоже. В Императорской России, где на страже святости семейных, брачных уз стоял сам Император, обязательным считалось таинство венчания, и если не было у «бедного скудента» денег вообще, он должен был расшибиться в лепешку и найти-таки средства на оплату услуг священника. К тому же добавлялось непременное обязательство получить разрешение на брак в самом университете, что для недобросовестных студентов было весьма и весьма сложно. Хочешь, голубчик, жениться, будь добр сдай все задолженности по предметам и оплате образования. Во многих дореволюционных пособиях для поступающих в столичные высшие учебные заведения часто приводилась информация, необходимая для получения такого разрешения, причем подход, как правило, был общим для всех вузов страны. В Санкт-Петербургском «Студенческом альманахе» за 1911–1912 годы писали так:

ПОЛУЧЕНIЕ РАЗРЕШЕНIЯ НА ВСТУПЛЕНIЕ ВЪ БРАКЪ.

Студентъ, желающiй вступить въ законный бракъ, подаетъ прошенiе на имя ректора, где он указываетъ, на комъ женится (девица, вдова и т. д., и ея имя, отчество и фамилiя) и въ какомъ причте будетъ совершенъ обрядъ венчанiя, куда и проситъ переслать свое метрическое свидетельство о рожденiи или другiе нужные документы. Прошенiе пишется на установленныхъ бланкахъ, имеющихся въ канцелярiи по студенческимъ деламъ, затемъ въ канцелярiи проректора делается отметка (справка) о плате (недоимщикамъ — за прошлые семестры — разрешенiе не выдается), после чего прошенiе подается секретарю по студенческим деламъ. Разрешенiе можно получить через неделю въ канцелярiи по студенческимъ деламъ.

Также в университете требовалась «подписка о состоятельности» — заявление студента, в котором он заверял руководство учебного заведения в том, что «не будет обращаться за пособиями и имеет возможность содержать жену». Ко всему прочему были необходимы разрешения от родителей, даже в том случае, если сами родители присутствовали в церкви на венчании,— словом, все должно было быть чин по чину, и бумагомарательство находило и здесь яркое выражение.

Венчание было торжеством скромным, без криков «горько» и восторженных подбрасываний виновников в воздух. Присутствовали на нем только близкие родственники, свидетели и друзья. Наряды были скромные, как и подобает находиться в церкви. «Безбожники! Не кончится добром такой брак»,— говорила Варвара Михайловна Булгакова своему сыну Мише, студенту Киевского университета, и своей будущей невестке Тане Лапа — фаты на ней не было, а вместо традиционного белого платья — полотняная юбка и блузка.

Венчание проходило традиционно, согласно церковному канону, и затем все отправлялись домой к молодоженам. Пожалуй, сегодня, если молодые предполагают венчаться, то происходит это обычно не в день самой свадьбы, а за неделю, а бывает, и за год до официальной церемонии. В дореволюционной России студенты так не поступали — застолье проходило сразу после венчания, часто в квартире молодоженов. В книге «Студенты в Москве» историк П. К. Иванов приводит картинку студенческой свадьбы, рассказывая о событиях от первого лица: «Обряд кончился. Он продолжался не более 15 минут… Поздравив новобрачных и подождав, пока новобрачный расплачивается, мы, наконец, вышли из церкви. Голоса осмелели, раздался чей-то громкий смех. „Господа, непременно ко мне — чай пить,— сказал новобрачный…“ …На столе, покрытом далеко несвежей скатертью, были расставлены: бутылка водки, полбутылки красного вина и наливка, на тарелках лежало — мясо, огурцы, селедка, сыр, колбаса, на блюдечке — тонко нарезанный лимон и один апельсин…

Сначала, когда закусывали, разговор поддерживался. Но когда от большинства закусок осталось печальное воспоминание, наступило неловкое, продолжительное молчание. «Горько»,— вдруг сказал один из шаферов и покраснел. Покраснели и молодые, но все-таки поцеловались. И опять наступило молчание…»

Такой пример, пожалуй, показателен для студентов дореволюционной России. И порой торжества после венчания заключались лишь в пустом чаепитии под эпохальный скандал в соседней комнате, а то и без празднования вовсе. Хотя и сейчас подобное встречается, но хочется думать, что очень и очень редко, с предпочтением все-таки собирать гостей, плясать еньку-летку с подвыпившей троюродной тетушкой из Крыжополя, которую не видел целую вечность, и обязательно с заздравными тостами и нескончаемыми криками «горько». И в действительности, сегодня слово «свадьба» у большинства из нас вызывает только положительные эмоции и теплые воспоминания. То ли дело раньше… И всему причиной была кромешная бедность, существование в перманентных поисках настоящей, человеческой жизни. Женитьба зачастую вносила больший смысл в учебу в университете, в гнетущее тоской пребывание провинциала в дорогой для него столице, создавала определенную структурность мышления, наделяла ответственностью теперь уже не за самого себя, а за другого, любимого человека. Тем более что в большинстве своем студенты, предоставленные сами себе, во все времена относились безответственно и к своему здоровью и вообще к жизни в целом. Размышлениям о пользе женитьбы посвящены строки из рассказа П. К. Иванова «О студенческом браке». В нем некий женатый студент Павлов беседует на задушевные темы с «кандидатом прав», Василием Григорьевичем: «Еще год тому назад я чувствовал себя одиноким и неуравновешенным. Я все искал чего-то. Было страшно тяжело… Недоставало тепла и сочувствия, холод ощущался во всем. Идейность предохраняла от окончательной тоски, но равновесия поддерживать все-таки не могла… Теперь я чувствую себя полным энергии, способным идти к намеченной цели. Угнетающие душу и расслабляющие волю моменты рефлексии совершенно исчезли. Я исцелен от ужасной болезни…»

И дай Бог, чтобы этими мудрыми словами были наполнены сердца всех, кто решается вступить в брак с любимым человеком, что бы там за спиной ни говорили «доброжелатели» — дескать, «хорошее дело браком не назовут»…

Андрей ГАЛИГУЗОВ