Битва при Халахупе

Историю о том, как каждый год редакция «МС» обсуждает, сколько же лет нашему детищу, рассказывать не стоит — нужно только прочитать апрельские номера за прошлый, позапрошлый, позапозапрошлый… год.

Самое грустное  — ничего не меняется. Только все согласились, что нам восемь, как кто-то вспоминает, что в прошлом году праздновали шесть лет… И удивительно — приписками не занимаемся, в ущерб себе считаем! Но волевым усилием решили — в этом году нам девять. Девять лет. И остановимся на этой цифре. Точка. Сколько будет в следующем — не знаем. Решим по мере приближения апреля 2011-го.

Но если полная неспособность считать — привычная для редакции история, то новая напасть  — мучительный поиск смысла нашей работы — грянула неожиданно. И массово. «А если меня не читают?», «А если читают, но не нравится?» «А если мне вообще не надо заниматься писаниной?»… И так далее и так далее… Кризис, одно слово. И ведь не ответишь однозначно: «Читают. Нравится. Надо…»

Искать смысл чего бы то ни было  — дело неблагодарное. И иногда бессмысленное. И хорошо, если эти поиски приводили бы к изменениям к лучшему. Так нет же — никто ничего менять не хочет. А просто хочет найти смысл. Я же смысла не искала (ну его, смысл, не до него сейчас) — искала достойные ответы, чтобы не допустить массового падежа авторов. И однажды нашла.

Каждый год я хожу в зоопарк. Ну знаете, зверюшки —птицы —змеи… Но только никогда за всю жизнь я не видела живого бобра. Вольер есть. Хатка есть. Свежие овощи лежат. В воде плавают нагрызанные ветки и кора. Только бобра — НЕТ! Никогда.

Но ведь это просто я его не вижу… На самом-то деле он где-то есть  — просто не показывается. Так, собственно, и со смыслом нашей работы — если ты его не видишь, это не значит, что его нет.

Так я авторам и сказала: «Смысл  — как бобер». «Ага, понятно», — успокоились они и разошлись по своим делам. Всем стало хорошо. Особенно мне. Пока в 11 вечера один из корреспондентов не написал мне на мобильный: «А причем тут бобер?»

Опа! Я же не рассказала им прелюдию — про зоопарк, хатку, овощи и прочее… И даже так сработало. Ну почти.

А ночью мне приснилось, что никакого бобра нет. И не было никогда. А ветки грызут работники зоопарка. И морковь едят. Долгими-долгими годами. Может, в этом смысл их работы? А наш смысл тогда в чем?..

С днем рождения, читатели и писатели — все, кто верит в бобра и не верит. И даже те, кто грызет ветки в зоопарке, но при этом читает «МС»!

P.S. Думала провести аналогии с Нео и его столовыми приборами, но один автор-буквофил сказал: «Бобер самодостаточен». Ну как скажете…

Юлия Воронкова, главный редактор МС