В прокуренном зале паба на Старом Арбате нас с фотографом встречает уже немолодой мужчина с казацкими усами. Валерий Лысенко почти четверть века играет рок-н-ролл в легендарном коллективе «Мистер Твистер». В конце 80-х и начале 90-х эта группа собирала стадионы и продавала альбомы миллионным тиражами, а сегодня по-прежнему проповедует чистый и незапятнанный рокабилли середины прошлого столетия. За два часа до выступления в маленьком клубе Валерий поделился с нами мыслями о своих казачьих корнях, российской музыкальной сцене и диссидентстве.
— Расскажите, пожалуйста, как создавалась группа?
— Летом 1985-го года проходил Московский фестиваль молодежи и студентов. И тогда были такие удивительные тусовки на улице, в том числе и на Красной площади. На одной из таких тусовок я познакомился с Олегом Усмановым. Мы на гитарах играли, с монголами водку пили, с иностранцами общались, пели Beatles и рок-н-ролл. Там и решили группу создать. Олег сказал, что у него есть друг, который очень хорошо играет на гитаре, правда, сейчас он в армии. Это был Вадим Дорохов. Пока ждали его дембеля, решили готовить материальную базу. Олег тогда учился на заочке и работал в институте иностранных языков Мориса Тореза заведующим голосовой лингвистической студией, где можно было записываться. Решили собирать на этой базе аппаратуру, готовить репертуар и ждать Вадима. В начале декабря он вернулся из армии, а 25 декабря мы дали первый концерт в Доме культуры Бауманки.
— А как Вы начали заниматься музыкой?
— В восемь или в девять лет меня родители отдали в музыкальную школу по классу баяна в Белгороде. И я, естественно, ненавидел музыкалку. Но это как-то отвлекало меня от улицы и футбола. А я уже тогда был парень продвинутый — слушал «Голос Америки», «Немецкую волну», ВВС. Так в 69-м я впервые услышал Beatles. И мне захотелось поиграть такую музыку — начал осваивать барабаны. Познакомился с ребятами постарше — стали вместе играть на свадьбах, на танцах и даже на похоронах. А потом я закончил школу, ушел в армию, год проработал на заводе в Белгороде. Потом поехал в Москву, поступил в Высшую школу КГБ — вуз был очень демократичный (несмотря на специфику) — там даже «Машина времени» выступала. Мы тоже создали свой ансамбль и играли рок-оперы с очень серьезными текстами. И, как ни странно, пользовались успехом среди студенческой публики.
— А почему не закончили школу КГБ?
— Сам ушел через три года. Можно сказать, у меня возникли идейные разногласия с советской властью. Слава Богу, встретились очень хорошие люди, которые меня очень грамотно вывели из-под удара, а то могли ли и волчий билет выдать.
— Расскажите о составе группы. Насколько я знаю, Вы единственный, кто остался в коллективе из исходного состава?
— В начальном составе группы играли я, Олег Усманов и Вадим Дорохов. Вадим был гениальный парень. К сожалению, умер в 26 лет от сердечного приступа. У него были очень хорошие музыкальные идеи, и тексты он писал интересные. Вместе с ним мы умудрялись делать не русский рок, а рок-н-ролл и его более жесткую квадратную форму рокабилли с русским текстом. А с Олегом Усмановым мы играли до 99-го года, а потом музыкальные интересы разошлись.
У нас в группе играли и саксофонисты, но они были и клавишниками, и аккордеонистами — в зависимости от ситуации. Приглашали для студийной работы музыкантов со стороны — Алексей Блохин играл с нами, Руслан Аюпов из «Бригады С». У нас даже как-то играли великие джазовые гитаристы Алексей Кузнецов и Виталий Розенберг.
— А почему уже больше четырех лет не радуете поклонников новыми альбомами?
— Наш первый альбом вышел в 89-м году — продали 1,7 миллиона пластинок. Последний номерной альбом «Рокер» вышел пять лет назад, после чего, появилась лишь антология всех дисков группы. Сейчас накапливаем новый материал.
— Что повлияло на выбор музыкального стиля группы?
— Когда мы собрали группу, была третья волна рокабилли. Появились как раз Stray Cats. Естественно, это оказало сильное влияние на нас, да и на всю рокабилли-сцену во всем мире. Это был очень мощный всплеск. Но мы ведь не играем рокабилли в чистом виде. Есть вещи, которые сделаны как советская эстрада начала 60-х. Мы любим эксперименты, хоть и укладываем их в рамки рок-н-ролла. Можно любую песню сделать в стиле рокабилли. Можно даже Мадонну исполнить в рокабилли — вопрос аранжировки.
— В прошлом году вышел фильм «Стиляги». Популяризация субкультур вызвала смешение стилей и понятий. Каково Ваше отношение к этому?
— Термин «стиляги» появился в конце 40-х годов. Так называли людей, которые слушали американскую музыку, тогда это в основном был джаз. Стилягами называли всех, кто немножечко мыслил прозападно, слушал западную музыку. Позже, уже в 58-м стали доходить до СССР и песни Элвиса — тут и появился рок-н-ролл. Если же говорить о фильме, то это мюзикл – и к нему серьезно относиться не нужно.
А если говорить серьезно, то я из первых уст знаю эту историю. Все было жестче — ломали судьбы людей и отправляли куда-то к чертям собачьим служить, сажали. Стиляжничество было сопряжено со спекуляцией и валютными махинациями, поэтому им давали нехилые сроки. Если говорить, как на нас повлиял фильм, — очень благотворно. Спасибо создателям фильма — мы под эту лавочку очень много гастролировали по стиляжьим вечеринкам. Проехали городов пятнадцать, наверное. Даже свадьбы стиляжьи играли.
— Расскажите, пожалуйста, о своем втором коллективе — «Беседе». Ведь вы еще в дуэте с гармонистом поете казачьи народные песни.
— Это просто возвращение к корням. Я казак — по материнской линии донской, по отцовской кубанский. Поэтому возникла идея показать широкой публике эту культуру. Нашел гармониста хорошего, сделали программу и выступаем.
— А какие современные коллективы Вам нравятся?
— Очень сложный вопрос. Если я сейчас начну называть какие-то имена — это в основном будут клубные команды. Беда в том, что я понимаю — прорваться в ротацию на радио или телевидение будет крайне трудно, практически невозможно. Сейчас у групп нет возможности серьезной раскрутки. Все на уровне клубов. А когда нет перспективы, ребята начинают где-то работать, и музыка становится всего лишь хобби на всю жизнь. Ну и это начинает сказываться на профессионализме. Довольно неприятная ситуация, но она есть, и от этого никуда не деться. Хотя, с другой стороны, очень много групп сейчас появилось во многих городах. И это не может не радовать. Но в целом ситуация с поп-музыкой, с рок-музыкой и со всей эстрадной музыкой очень неприятная. У нас страна вообще страдает монополизмом. Ну и на эстраде то же самое. Я еще помню, что в 90-е годы были передачи, посвященные рок-музыке. Сейчас нет этого… Показали пятидесятилетие Гарика Сукачева. А так везде на экране одни и те же лица. Немного свежей крови с фабрик понабрали и успокоились. Такая гнилая ситуация. Радиостанций путевых нет. Разве что интернет немного спасает ситуацию.
— Как Вы думаете, почему так сложилось?
— Сейчас музыка уже не так значима. Всплеск рок-музыки прошел. Сейчас музыканты не являются властителями дум. Это просто шоу-бизнес. По большей части развлекаловка.
— Газета у нас студенческая. Пожелайте что-нибудь нашему читателю.
— Как Ленин сказал, учиться, учиться и еще раз учиться. Только не социализму. Тяжело, конечно, будучи недоучкой, кому-то советовать это. Но я хоть и не имею формально высшего образования, всю жизнь занимался самообразованием и хорошо понимаю, что стране нужны профессионалы. Раздолбаев и так хватает. Поэтому либо честно учиться, либо не обманывать себя.
Давид Акопян
