Дело кузнечное

У меня на  рабочем столе с  недавних пор поселилась Загогулина. Это такая непонятная даже мне вещь, которая на  весь стол откровенно кичится тем, что не  имеет решительно никакого функционального назначения. А коллег по  работе эпатировать — это не  функция, это свойство. Когда четыре дамы по  очереди вертят в  наманикюренных пальчиках и упорно пытаются разогнуть (!) металлическую закорючку, куда проще объяснить им, что такое современная кузня. Не  та, где в  промышленных масштабах при  помощи специального оборудования штампуют некий набор однотипных деталей трудовые эмигранты, а та, где металл обретает вторую жизнь.

Художественная ковка уже давно перестала быть прихотью одних лишь реконструкторов, ролевиков, толкиенистов и брутальных дизайнеров, имеющих дело с  эксцентричными клиентами. Одно дело выковать меч или забор, совершенно другое — придумать кованые крючки для ванной, ажурный колокольчик, подставку для сувенирного ножа. На  словах, правда, разница не  так очевидна, как на  деле. И тут недостаточно просто отмечать про себя, гуляя по  городу от дома до  работы и обратно, что вот тут кованые перила, а там, похоже, ворота. Мало вертеть в  руках новый ножичек под носом у  ошалевшей охраны Британского посольства, мало слушать рассказы знакомых кузнецов о  том, как оно. Чтобы понять — нужно попробовать. Тогда все волшебным образом становится на  свои места.

Пробовать меня повезли в  кузню, где под чутким руководством сэнсэя обучается добрая половина ребят из нашего додзё. Собственно, именно от него я узнала, что из ножки дубового стула, обрывка бечевки и куска металла при  должном усердии получается японский серп кама. Он же снабжал нас выкованными специально для занятий дзюттэ. Да и кузня, если на  то пошло, была его авторства. Чего стоила наковальня, вывезенная в  свое время аж из Ростова Великого.

Напичканная разнородными сведениями, я переступила порог святая святых. Пол ангара устлан толстым слоем металлических ошметков и, похоже, гравия. В  одном углу горн, рядом с  ним пневмомолот, неподалеку чан с  углем, две большие наковальни и одна почти игрушечная, с  ладошку, пенек с  тисками и зажимами — вот и все оборудование.

Действо начинается с  розжига горна и зачистки молотков. Негоже это — колотить щербатым молотом по  раскаленному железу и оставлять невнятные выбоины и вмятины. Дрова прогорели, первая порция углей заложена, в  горне разгорелся и начал сыпать искрами маленький злой огонь — можно приступать.

Долго смотреть, как работают другие, и скакать с  фотоаппаратом у  меня не  получилось. Кузня — тот редкий случай, когда интереснее участвовать в  процессе, чем наблюдать со  стороны. Мне выдали пару перчаток, кусок прутка и продемонстрировали, как и каким образом можно гнуть о  край наковальни раскаленное железо, после чего благословили в  свободное плавание, ибо в  деле кузнечном практика прежде всего. Упихать заготовку поглубже в  угли, не  попасться под ноги старшим ученикам, вытащить, когда раскалится дожелта, не  задеть никого по  дороге к  наковальне, удержать в  тисках и постараться как можно чаще попадать по  стремительно остывающему металлу, снова положить в  горн и попытаться представить, что хочется получить в  результате, пока есть время. В  отличие от своих коллег, с  последним пунктом я испытывала сильные затруднения, поэтому результат оказался более чем невразумительным. Что, правда, не  мешает ему красоваться на  рабочем столе и служить материальным воплощением фразы «А я была в  кузне». Да, была, да, видела и могу сказать, что технически это дело непростое, что раскаленный металл живет своей тайной жизнью в  руках новичка, что знаний действительно недостаточно, а вот опыт — на  вес золота, что физическая нагрузка — дай боже, а ожоги — неизбежная расплата за труды, невнимательность или самонадеянность. Но самое главное — все это чертовски интересно и невероятно красиво. Изнутри, снаружи и с  любого ракурса.

Ольга Алёнушка